Тогда у чемодана разболталось колёсико, и она сама подтягивала крепление именно этой отвёрткой. Закончив работу, положила инструмент рядом с чемоданом, а убрать обратно в ящик попросту забыла.
И теперь ей вдруг представился Вадим, стоящий перед распахнутым шкафом. Сосредоточенный, серьёзный, решающий важнейшую задачу: для чего жена непременно возит с собой в командировки отвёртку?
Лариса не выдержала.
Она хохотала до тех пор, пока от смеха не ослабели ноги и не пришлось присесть на подлокотник дивана. По щекам катились слёзы.
Вадим всё ещё стоял рядом со своими рубашками.
Потом уголки его губ осторожно дрогнули. Он тоже начал улыбаться, сначала слегка смущённо, а затем расхохотался во весь голос.
На сборы чемодана Ларисе понадобилось всего сорок минут.
Рубашки она аккуратно свернула плотными рулончиками, чтобы ткань меньше мялась. Носки уложила внутрь обуви. Из двух пар туфель оставила только одну — чёрную, подходившую к тёмному костюму.
Зубную щётку вместе с пастой отправила в отдельный пакет. Телефонную зарядку спрятала в боковое отделение, откуда её легко достать, не переворачивая всё содержимое чемодана.
А в небольшой внутренний кармашек привычным движением положила маленький набор для экстренных случаев: две иголки с продетыми нитками, чёрной и белой, и несколько запасных пуговиц.
Вадим всё это время сидел на табуретке возле двери и внимательно наблюдал за каждым движением супруги.
Он не отпускал шуточек и не повторял привычное «я сам разберусь».
Смотрел с такой сосредоточенностью, словно присутствовал на чрезвычайно важной лекции и боялся упустить хотя бы одну полезную подробность.
— Как же у тебя всё быстро получается, — наконец произнёс он.
— Я этим двадцать лет занимаюсь.
— Двадцать лет… — задумчиво повторил Вадим.
И больше ничего не добавил.
В понедельник без четверти семь Вадим уже стоял в прихожей, полностью одетый, с собранным чемоданом у ног.
Лариса вручила ему пакет с бутербродами, тщательно завёрнутыми в фольгу, и термос горячего чая.
Муж принял пакет, но вместо того, чтобы выйти, поставил его на пол.
Затем шагнул к жене и крепко обнял её.
Обнимал долго, с такой нежностью, какой Лариса не чувствовала, наверное, со времени выпускного вечера их дочери.
— Знаешь, до чего я додумался за эту неделю?
— До чего?
— Оказывается, у нас дома абсолютно ничего не происходит само собой. Постель сама не застилается. Полотенца не остаются белоснежными без твоих стараний. И капуста в банках тоже самостоятельно не квасится. А я почему-то был уверен, что именно так всё и устроено. Что домашние дела каким-то образом… сами выполняются. Но ведь это всё ты. Каждый день. Все эти годы.
Лариса уже собиралась ответить какой-нибудь привычной шуткой.
Только слова неожиданно застряли в горле.
Она молча поправила воротник его куртки и тихо произнесла:
— Ну всё, отправляйся. А то ещё опоздаешь.
На второй день вечером Вадим позвонил из гостиницы.
— Представляешь, на рубашке пуговица отлетела. Прямо во время занятий! А я полез в чемодан и нашёл в кармашке иголку с ниткой. Чёрной! Ты что, заранее знала, что это случится?
— Конечно, нет. Просто я всегда на всякий случай такое кладу.
— А я её пришил! — с неподдельной гордостью объявил муж. — Немного кривовато вышло, зато крепко держится.
А в следующую субботу, когда Вадим уже вернулся домой, случилось кое-что ещё более удивительное.
Позавтракав, он не отправился, как обычно, к телевизору.
Вместо этого подошёл к кухонному ящику, достал старую квитанцию за газ, перевернул её чистой стороной и решительно сказал:
— Давай, обучай меня. Показывай, где что хранится, какая техника как включается, что с чем стирать категорически нельзя. Хочу всё знать.
До самого обеда они вместе ходили по квартире.
Вадим старательно записывал объяснения своим мелким, аккуратным инженерным почерком. Часто переспрашивал, иногда начинал спорить, возмущаясь, что «так совершенно нелогично».
Он открывал шкафы и ящики, о существовании которых раньше даже не подозревал.
Выяснил, что у бойлера предусмотрен экономичный режим работы, а стиральная машина умеет бережно стирать деликатные ткани по специальной программе.
Теперь на дверце холодильника, под магнитиком в виде морского конька, привезённым когда-то из семейного отпуска, висит тот самый листок с записями.
Последняя строчка на нём дважды обведена жирной линией:
«ДЖИНСЫ СТИРАТЬ ОТДЕЛЬНО!!!»
Лариса даже не думает его убирать.
Иногда воскресным утром она заходит на кухню и ещё с порога улавливает аппетитный аромат поджаренного лука.
У плиты стоит Вадим.
Он даже не оборачивается, только уверенно произносит:
— Присаживайся. Сегодня моя очередь.
И Лариса садится.