— Ну как, вкусно? Я же говорил! На вот, чайку отпей. Горячий, осторожно, не обожгись. А зовут-то тебя как?
— Лариса Андреевна, — ответила она с полным ртом.
— Лариса, значит! Красивое имя. А я дядя Митя… то есть Дмитрий, Дмитрий Иванович. Раньше на заводе работал, потом сократили. Теперь в охране служу, сутки через трое. И ничего, жить можно! Мать у меня болеет, старенькая уже, вот на лекарства ей и зарабатываю. Может, ещё поживёт моя бабка. Семья была, да распалась: сын взрослый, жена к другому ушла. В общем, живу как живётся! — он вздохнул, улыбнулся, но глаза у него оставались печальными. — А тебе, Лариса, далеко до дома идти? Может, денег на такси дать? Мне-то за город ночью никто не повезёт — обратно клиентов нет, а двойной тариф платить жалко. А тебе, может, хватит доехать.
Дядя Митя смотрел на неё так тепло и просто, что Лариса Андреевна вдруг вспомнила своё детство. В школе у неё был друг Колька. Она часто ходила голодная, а он делился с ней своими бутербродами и смотрел на неё почти так же — добродушно, с лёгкой усмешкой. В этот момент она будто снова стала той маленькой школьницей. Словно не было ни долгих лет взрослой жизни, ни ресторана, ни обидного увольнения на пенсию.
Лариса Андреевна доела бутерброд, допила обжигающе сладкий чай и внезапно произнесла то, чего сама от себя никак не ожидала:
— Пойдём ко мне, дядя Митя. Не ночевать же тебе на лавке. Вон мой дом, совсем рядом. Забирай свою сумку и пошли. Только смотри, веди себя прилично! У меня рука тяжёлая, не думай, что раз я уже не молодая, то слабая!
Мужик растерялся. Он ошарашенно посмотрел сначала на неё, потом на дом за её спиной, потом снова на Ларису Андреевну.
— Так ты чего ж тогда здесь сидела? — спросил он искренне недоумевая. — Чего ждала, если дом под боком?
— Ничего я не ждала, — сухо сказала она. — И ждать мне теперь больше нечего. Так ты идёшь или нет?
Не дожидаясь ответа, Лариса Андреевна поднялась и решительно пошла к подъезду. Дмитрий Иванович ещё секунду стоял в полной растерянности, а потом подхватил сумку и заторопился следом.
— Да как же так-то… Неловко ведь… — бормотал он, идя за ней. — Ты ничего такого не подумай, я на полу устроюсь, где-нибудь в уголке. Утром встану и сразу уеду. Спасибо тебе, а то ведь и правда замёрзнуть можно было…
… Утром Лариса Андреевна проснулась от непонятного стука за стеной. Она вышла из комнаты и увидела, что Дмитрий Иванович уже давно на ногах. Он устроился возле туалета и что-то сосредоточенно ремонтировал.
— У тебя бачок подтекал, — деловито объяснил он, выпрямляясь и вытирая руки. — Вот, сделал. Может, я теперь на завтрак заработал?
Он улыбнулся. Лариса Андреевна смотрела на него с удивлением. Перед ней стоял совершенно чужой мужчина в майке, с седоватыми влажными волосами — видно, недавно умылся. Но вместо раздражения или страха она вдруг ощутила странное тепло и лёгкую радость.
— Ну раз заработал, тогда пойдём завтракать, дядя Митя, — улыбнулась она. — Яичницу с помидорами будешь? У меня, кстати, стиральная машина ещё капризничает, вода подтекает. И не только она…
Так Дмитрий Иванович остался у Ларисы Андреевны до своей следующей рабочей смены. Он позвонил матери, убедился, что у неё всё спокойно, и решил задержаться ещё немного.
… Теперь они живут вместе. Дмитрий Иванович, как и прежде, ходит на работу по графику «сутки через трое». А Лариса Андреевна ждёт его домой и готовит мужу такие блюда, словно снова оказалась в своём любимом ресторане. Митя целует ей руки и ласково говорит:
— Ларисочка, так это ведь ты меня тогда ждала! Теперь я точно понимаю: судьба была. Не просто так я на автобус опоздал. Прости, но когда увидел тебя на той лавочке — такую одинокую, такую потерянную, — я уже не смог просто уйти. Всю жизнь прожил и не знал, что можно вот так полюбить. Вот счастье-то мне привалило!
Они часто навещают его мать, Марию Поликарповну. Ей уже почти восемьдесят, но она всё ещё бодрая, резкая и очень живая. Рядом с ней Лариса Андреевна сама будто молодеет. А уж как Мария Поликарповна радуется за сына! Наконец-то у её Митеньки появилось настоящее счастье — человек, ради которого хочется жить, заботиться и возвращаться домой.