Марьяна застегнула переполненную сумку, протиснулась мимо меня и направилась в коридор.
— Мам, пошли уже! Нечего на неё время тратить. Пусть до вечера подумает хорошенько. Тёмочка внизу в машине ждёт. Покажу ему планшет, обрадуется!
— Идём, доченька, — согласилась свекровь.
Она с нескрываемым презрением окинула взглядом детскую.
— А ты, Пелагея, приведи себя в порядок. К шести вечера накрой стол. Приедем голодные, чтобы ужин был готов!
Они вышли из квартиры, с такой силой хлопнув дверью, что на старой люстре жалобно зазвенели стеклянные украшения.
Евсей остался на пороге ещё на несколько секунд.
— Не вздумай устраивать глупости, Пелаша, — предупредил он. — Ты ведь женщина неглупая. Если твой отец решит вмешаться, я с ним сам поговорю. Но если сорвёшь перечисление денег, сильно пожалеешь. Это я тебе обещаю.
Затем он ушёл.
Из прихожей послышались удаляющиеся шаги, после чего щёлкнул дверной замок.
Я подошла к письменному столу сына.
Планшет, опиравшийся на стопку детских книжек, на мгновение потемнел, а затем экран снова засветился.
На дисплее появилось знакомое серое уведомление о завершении видеосвязи.
Продолжительность разговора с отцом составляла сорок две минуты.
Сколько стоит спокойствие в семье
— Мамочка, у тебя кровь идёт, — негромко произнёс Ваня.
Он сидел на диване уже без слёз, только непрерывно моргал. К груди мальчик крепко прижимал маленькую пластмассовую пожарную машину — единственную игрушку, которую родственники не успели забрать.
— Ничего страшного, родной, — ответила я.
Взяла с комода бумажную салфетку и осторожно приложила к разбитой губе.
— Посиди немножко. Я принесу тебе попить.
На кухне всё ещё чувствовался удушливый аромат дешёвого одеколона, которым щедро пользовалась свекровь.
На светлой столешнице из искусственного камня расплылось жирное пятно от копчёной колбасы, принесённой незваными гостями.
Я открыла кран, набрала прохладной воды в небольшую кастрюльку и посмотрела на собственные руки.
Пальцы не дрожали.
Не было ни нервных движений, ни паники.
Уязвлённая гордость — неприятная вещь, особенно когда тебя унижают и бьют на глазах у ребёнка. Но именно она помогала мне сейчас держать спину прямо.
А ведь ещё полгода назад всё выглядело совершенно по-другому.
Тогда Евсей разговаривал со мной почти нежно.
— Пелашенька, ну помоги мне, а? — уговаривал он на этой самой кухне, подогревая чай.
— У Марьяны муж исчез, алиментов не платит. Я в автосервисе зарабатываю сущие копейки. А тут такая возможность подвернулась — государственная программа поддержки небольших пекарен! Восемь миллионов рублей дают! Мы запустим собственное производство, будем снабжать свежим хлебом жилые кварталы. Поставщики знакомые есть, всё наладим. Ты же заместитель руководителя фонда. Скажешь нужное слово на комиссии — и нам одобрят заявку!
— Евсей, гранты распределяются по результатам конкурса, — объясняла я, просматривая составленную им смету.
Документ состоял всего из трёх небрежно заполненных листов.
— Вы даже предварительные договорённости об аренде не подтвердили. Коммерческих предложений от продавцов оборудования тоже нет. В заявке огромное количество недочётов. Председатель комиссии её сразу отклонит.
— Так сделай, чтобы он не придирался! — муж подошёл сзади и обнял меня за плечи.
Он наклонился к моей шее и заговорил почти шёпотом.
— Пелаша, я ведь для нашей семьи стараюсь. Мне надоело постоянно чувствовать себя должником перед твоим отцом! Сколько ещё ездить на старой «Калине», когда все твои коллеги давно пересели на хорошие иномарки? Я мужчина или кто? Помоги с согласованием! Обещаю, каждую копейку потрачу по назначению и за всё отчитаюсь!
Именно тогда я допустила ошибку, которая впоследствии едва не разрушила всю мою жизнь.
Я просто очень устала.
От его вечной обиды на весь мир.
От постоянных замечаний Агриппины Тарасовны о том, что я считаю себя слишком важной для их обычной семьи.
От бесконечных обвинений, будто я мешаю мужу реализовать себя.
В конце концов я обратилась к отцу.
Попросила, чтобы ветеранское объединение, с которым он сотрудничал, предоставило рекомендательное письмо в поддержку проекта.
Отец долго и тяжело смотрел на меня.
Затем подписал документ.
Но перед этим произнёс:
— Запомни, дочка. За чужие глупости люди нередко расплачиваются собственной жизнью.
Я пропустила сомнительные справки о трудовом опыте Марьяны, поставила отметку о предварительном согласовании и отправила пакет документов дальше, в казначейство.
По сути, именно я дала им возможность получить эти средства.
Спустя три месяца возле нашего подъезда появился новенький белый кроссовер китайского производства.
Стоимость — четыре миллиона пятьсот тысяч рублей.
Самая дорогая комплектация.