— По двум причинам, — спокойно произнёс отец. — Во-первых, выяснить обстоятельства исчезновения восьми миллионов рублей, выделенных вашей компании из бюджета. Во-вторых, обеспечить передачу следствию видеозаписи, на которой мою дочь избивают в присутствии шестилетнего ребёнка.
— Никто её не избивал! — истерически завизжала Марьяна.
Она торопливо спрятала сумку за спину.
— Сама, наверное, о дверной косяк ударилась! Она у нас ненормальная! Евсей, немедленно вызывай полицию! Эти люди нам угрожают!
— Звонить никуда не потребуется, Марьяна Евгеньевна, — вмешался ревизор.
Он открыл папку и достал официальный документ с гербовой печатью.
— Полицейские уже находятся на лестничной площадке. Коллеги, можете входить.
Дверь распахнулась шире.
В тесной прихожей появились два сотрудника в защитных жилетах, а за ними — капитан юстиции с электронным планшетом.
— Капитан Смирнов, следственный отдел, — представился мужчина. — Синицын Евсей Олегович, Синицына Агриппина Тарасовна, в отношении вас проводятся процессуальные действия по подозрению в мошенничестве в особо крупном размере, предусмотренном частью четвёртой статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. Следствие располагает сведениями о предварительном сговоре и совместном присвоении бюджетных средств.
— Что за бред?! Какое ещё мошенничество?! — завопила свекровь.
Она обеими руками ухватилась за край кухонного стола.
Тяжёлый перстень с агатом глухо ударился о столешницу.
— Евсей, ты слышишь, что они говорят?! Пелагея, мерзавка, немедленно объясни им! Ты ведь сама всё согласовывала! Это ты одобрила грант!
— Но акт, подтверждающий целевое расходование денег, я не подписывала, — ответила я.
Смотрела прямо в её расширившиеся от ужаса глаза.
— И теперь точно не подпишу.
— Евсейка! — Агриппина Тарасовна судорожно вцепилась в рукав сына. — Ну сделай же что-нибудь! Ты мужчина или нет?!
Муж стоял, прижавшись спиной к дверному косяку.
Его взгляд бездумно метался между моим отцом и следователем.
— Пелагея… ну зачем же так?
Он говорил сбивчиво, почти шептал.
— Мы ведь родные люди. Мы же семья… Мы собирались всё вернуть, как только пекарня начала бы приносить прибыль. Ты же понимаешь, почему я купил машину? Стыдно было перед людьми на той развалюхе ездить… Пелаш, ну попроси своего отца всё остановить! Пусть заберёт заявление! Ты же семью уничтожаешь! Васька без отца останется!
— Нашего сына зовут Иван, — отчётливо произнесла я. — И, судя по всему, ты совсем перестал об этом помнить. Особенно когда удерживал меня, пока твоя мать била по лицу в его присутствии.
— Да я ради вашего же благополучия старалась! — неожиданно разрыдалась свекровь.
Её визгливый голос сорвался на жалобный вой.
От прежней властной женщины не осталось и следа.
Губы тряслись, а потёкшая тушь оставляла на щеках грязные тёмные полосы.
— Я хотела, чтобы мой сын наконец зажил по-человечески! Ты со своим папашей всегда смотрела на нас свысока! На дорогих машинах ездили, по санаториям отдыхали! А я всю молодость на складе мешки таскала, каждую копейку откладывала, чтобы Евсейке приличную обувь купить! Хотела, чтобы сын выбился в люди! Чтобы родственники наконец начали нас уважать! Ну взяли немного денег, и что?! Государство миллиардами распоряжается! Не обеднеет оно из-за нас!
— Возможно, государство действительно переживёт эту потерю, — холодно ответил отец, поднимаясь из-за стола. — Но вот вам, Агриппина Тарасовна, придётся расстаться со многим.
Он сделал небольшую паузу.
— На вашу двухкомнатную квартиру по ходатайству следствия уже наложен арест в качестве обеспечения возможного возмещения ущерба. Автомобиль, приобретённый на бюджетные деньги, тоже арестован. Все соответствующие документы оформлены.
— Как это… на квартиру? — прошептала она.
Её дыхание стало прерывистым.
— Это же моё жильё… Я его ещё сорок лет назад от завода получила…
— Часть строительных материалов оформлялась непосредственно на вас, — пояснил ревизор, положив перед ней копию протокола. — Кроме того, вы поставили подписи в документах о приёмке работ, сведения в которых, по данным проверки, не соответствуют действительности. Следствие даст правовую оценку и вашим действиям.
В коридоре что-то тяжело упало.
Марьяна выронила свою огромную сумку.
Из неё выскользнул Ванин планшет, ударился о паркет, и по стеклу побежала тонкая трещина.
— Граждане, прошу пройти с нами, — обратился капитан к Евсею, слегка коснувшись его плеча. — Если не будете сопротивляться, дополнительные меры принуждения не понадобятся.
Однако Евсей словно прирос к месту.
Он смотрел на меня с такой первобытной злобой, будто именно я заставила его растратить восемь миллионов рублей и позволить матери издеваться над собственным ребёнком.
Свекровь медленно пятилась к выходу.
Вдруг она принялась судорожно стаскивать с распухшего пальца массивный серебристый перстень с тёмным агатом.
Тот самый, которым несколькими часами ранее рассекла мне губу.