Я себя чувствую так, будто я совсем не поистрепался.
Артист — это пограничник. Я смотрю концерты, скажем, AC/DC 1996 года и вижу, что Ангус Янг умирает на сцене. И я в это верю. Вот он, бл***, вышел и все, что у него было, отдал. Вот такая должна быть группа
Я вообще не понимаю, как это происходит: все эти новые артисты, они на себя напялят тысячу одежд и не могут даже пошевелиться, потому что они потеют, и оттого не двигаются. Если шуба неуместна, вот тогда это ох***.
Торговый центр «у красного моста» в Петербурге примерно сопоставим с ларьком «24 часа». Раньше я там покупал клюквенную настойку, сейчас я там покупаю пальто. Одно и то же. Хотя клюквенная настойка иногда лучше.
Человек из мяса, он портится.
Мне до сих пор очень интересно жить, и, слава богу, наша большая фауна под названием Российская Федерация не дает скучать, здесь х*** соскучишься. Какие события каждый день! Квазиабсурд. За всей этой жизнью наблюдать, разбираться в ней, пытаться выжать из нее какие-то рифмы — очень интересно. Я не знаю, какая еще страна может предоставить такую фактуру.
По своему мироощущению я командировочный. Я не очень понимаю, как это: приехать куда-то и чтобы не тебе заплатили, а наоборот. Это идиотизм. Я вышел из дома, я куда-то двигаюсь, значит, мне должны платить. Ты шевелишь булками, или, скажем, летишь в самолете, который может упасть, — неужели ты должен это делать за свои деньги?
Мы не живем в эпоху романтики. Высокое и низкое искусство — это какая-то удивительная дискуссия начала XIX века. Нет! 2017 год на дворе, какое, нах***, высокое? У нас уже Тарантино в 1996-м был. Я уж не говорю про Чарльза Буковски. О чем сегодня вести речь?
У нас проблемы с новой формой. Что-то свое внести в чужую структуру мы умеем начиная со времен Баратынского, Жуковского. Но вся эта форма не наша. Да, я заявляю: я придумываю новую форму! Этим я категорически отличаюсь от всех остальных исполнителей.
Нет новой волны, свежей. Самая большая проблема (она существует с византийских времен) в том, что Россия — страна-пародия. Мы все время пытаемся сделать что-то, как у них там.
Я не очень понимаю новый русский рэп. Весь он примерно об одном: «У меня стоит, а я не знаю, что с этим делать». Потому что кровь отливает от головы к головке и появляется некая романтическая грусть. Это аллегория. Я говорю об интересе к жизни. Если интереса к жизни нет, незачем жить. Вот такая рекомендация рэперам.
К наркотикам я отношусь крайне плохо. Потому что в измененном сознании я не могу уследить за событиями. Мне столько всего хочется запомнить, а я не могу! Это какая-то х***ня.
Примат еще некоторое время назад скакал с ветки на ветку и метил территорию. Теперь он приходит в комментарии и пишет «Зае***». Он что имеет в виду? Что я ему надоел? Нет, конечно. Как я мог его зае***? Он же ко мне пришел. Он просто метит таким образом территорию. «Я здесь был». Не комментирую — следовательно, и не существую.
Я больше всего не люблю, когда говорят за народ. «Народ у нас хочет того-то». Какого черта ты говоришь за народ? Тебя делегировал кто-то? Меня никто не делегировал, и я не знаю, чего хочет народ.
Я смотрю на всю эту дихотомию — условное противостояние либерального крыла и консервативного — и начинаю жалеть: ну как же так! Меня подмывает пойти на выборы. Чтобы просто щелкнуть всех по носу. Они все такую скукотищу гонят — что одни, что другие. Должно же быть шоу. На Америку посмотрите — там же красиво все сделано.
Трамп мне интересен как человек, который в свои 70 с лишним лет не боится жить на острие. У него психология такая. Он открыт новому, и поэтому он крутой. Глупо его ругать и называть популистом. Как будто сейчас XIX век. Ну давайте он будет серьезным политиком — кому это интересно?
Я хочу, чтобы у нас в России перестали запрещать определенный порядок букв. Как только это произойдет, все сразу откроется по‑другому. Невозможно бороться с матом. Вся история борьбы с ним заканчивается ничем. Займитесь чем-нибудь другим, хватит тратить силы. Русский язык гораздо умнее вас, дурачков, которые сидят в Думе. Мат существовал до вашего прихода и после вашего ухода будет существовать. Я выступаю за русский язык во всем его объеме. Как только мы откроем глаза и скажем себе, что это наш язык и слово «х***» в нем тоже присутствует, мы и жить начнем по‑другому.
Вот мы пишем «х» и звездочки. А человек-читатель это произносит про себя, он понимает: вот две звездочки — это «х***». Так что же мешает написать «х***»? Зачем все это? Маскировка действительности? Что полезного вы скажете этими точечками?
Русский язык замечателен целиком. Давайте запретим наречия. Кому-то ведь они тоже не нравятся. Ну и глупость!
Мне никто не может ничего запретить. Сейчас я разговариваю как хочу — и готов платить штрафы. С точки зрения чиновников это даже не лицемерие, это попытка маскировать действительность. Вот тебе действительность, целиком! Зачем придумывать то, чего нет?