Она даже присела на ступеньку возле офисного входа и несколько минут неподвижно смотрела на цифры на экране.
Впервые за долгий период ей показалось, что жизнь снова готова подарить что-то приятное.
Мысли тут же устремились к морю.
Как же ей хотелось оказаться на берегу, почувствовать мягкий солёный ветер, вдохнуть полной грудью и окончательно забыть больничные стены!
А может, наконец купить хорошие зимние сапоги, на которые раньше было жалко денег?
Или вообще оставить всю сумму на накопительном счёте, чтобы иметь собственный запас на случай новых неприятностей?
Вариантов было множество, и каждый радовал её по-своему.
Вечером Анна, не скрывая счастливого волнения, рассказала обо всём мужу.
Она не продумывала заранее разговор, не ожидала никаких подвохов. Просто захотела поделиться хорошей новостью с человеком, которого по-прежнему считала самым близким.
Но реакция Влада оказалась совсем не такой, на какую она рассчитывала.
Он вдруг замолчал.
Провёл ладонью по подбородку, о чём-то задумался, а затем произнёс:
— Нам нужно кое-что обсудить. Завтра после работы приезжай к маме.
И теперь Анна стояла на кухне свекрови, слушая требование немедленно отдать заработанную премию.
Коричневая тетрадь
— Премию сюда, на стол! У тебя перед нами долги! — снова заявил Влад, на этот раз значительно громче.
Анна вдруг отчётливо поняла, что муж произносит не собственные слова.
Он словно воспроизводил заранее заученный текст.
Так школьник рассказывает выученное стихотворение: без особого понимания, зато уверенно и без единой запинки.
Наконец в разговор вступила Клавдия Степановна.
Говорила она спокойно, даже с некоторой напускной нежностью.
— Анечка, зачем сразу расстраиваться? Давай обсудим всё нормально, по-семейному. Ты ведь прекрасно знаешь, сколько стоил мой юбилей. Мы оплатили ресторан, пригласили музыкантов, заказали угощение для всех гостей. И я потратилась, и Влад помог. А теперь нужно справедливо распределить затраты. Ты же тоже часть нашей семьи. Значит, половину расходов должна взять на себя.
Анна услышала каждое слово.
Но разум словно отказывался складывать услышанное в осмысленную картину.
— Простите, что? — переспросила она. — Вы предлагаете мне оплатить половину вашего юбилея?
— Совершенно верно, дорогая.
— Но я в это время находилась в больнице, — медленно проговорила Анна.
Внутри у неё словно сдвинулся тяжёлый ледяной камень.
— Я лежала с высокой температурой и целыми днями смотрела в потолок. Меня не было на вашем празднике. Ни единой минуты. Я не сидела с гостями, не произносила тостов, не пробовала праздничные блюда и не слушала ваших музыкантов. Я заранее купила вам подарок и передала его через мужа. Вы хотя бы получили его?
— Конечно, получила, — Клавдия Степановна слегка пожала плечами. — Тот шёлковый платок. Очень симпатичный. Спасибо.
— Тогда объясните, почему я обязана оплачивать ваше застолье?
Свекровь улыбнулась и немного наклонила голову.
— Потому что ты принадлежишь нашей семье. Все эти люди приходили поздравить нашу семью. Нельзя пользоваться семейной поддержкой, когда самой плохо, а когда появляются деньги — сразу становиться независимой.
Анна медленно повернула голову к Владу.
— Скажи мне, пожалуйста, ты действительно думаешь, что я должна заплатить за гостей твоей матери? За чужих людей, с которыми даже не встречалась?
Муж продолжал разглядывать столешницу.
Его пальцы больше не постукивали по поверхности.
Руки лежали совершенно неподвижно, и Анна неожиданно подумала, насколько безжизненными и пустыми они выглядят.
— Мама всё правильно говорит, — наконец пробормотал он. — Это ведь семейные расходы.
И тогда Анна поняла всё окончательно.
Та договорённость, которую они когда-то заключили возле реки, перестала существовать уже очень давно.
Просто она упорно отказывалась замечать её смерть.
— Хорошо, — неожиданно спокойно сказала Анна.
Клавдия Степановна заметно оживилась и даже потянулась за ручкой.
— Значит, договорились?
— Да, я всё поняла.
Больше ничего объяснять Анна не стала.
Она развернулась, вышла из квартиры свекрови и отправилась домой.
Оказавшись у себя, достала из шкафа большой чемодан, раскрыла его и начала аккуратно укладывать одежду.
Примерно через полчаса появился Влад.
Он выглядел бледным, растерянным и явно не понимал, что происходит.
С порога принялся говорить о каком-то досадном недоразумении. Уверял, что мать немного перегнула палку, что не следовало воспринимать её слова настолько серьёзно и что всё ещё можно спокойно обсудить.
Анна молча продолжала собираться.
Когда чемодан наполнился, она потянула за молнию и наконец ответила:
— Разговаривать нужно было раньше, Влад. В тот момент, когда я лежала в больничной палате, а ты весело фотографировался рядом с гостями.
Уже на следующий день она подала документы на развод.
Долгожданное спокойствие
Новое жильё Анна сняла на городской окраине.