Всю мою жизнь он признавал исключительно подобные проявления послушания. Для Роберто Кастро дочь существовала лишь до тех пор, пока безропотно исполняла его желания и принимала любое унижение как заслуженное наказание. Однако на этот раз привычный сценарий дал непоправимый сбой.
Вместо истерики я спокойно поправила мягкое кашемировое покрывало, прикрыв маленькое ушко Лео от окружающего шума. На моём лице не появилось ни следа отчаяния. Ни одна слеза не коснулась щёк, и даже сердцебиение оставалось удивительно ровным, словно происходящее больше не обладало надо мной никакой властью.
Я медленно подняла глаза и встретилась взглядом с отцом. В моём спокойствии было столько непреклонной решимости, что его торжествующая усмешка почти сразу исчезла. На одно короткое мгновение в выражении его лица промелькнул неподдельный страх, хотя он ещё не понимал, какая опасность приближается.
Именно тогда я произнесла тихим, совершенно бесстрастным голосом четыре слова, которые впоследствии станут началом конца его империи:
«Хорошо. Пусть будет так».
Один звонок, запустивший разрушение семейной корпорации
Больше не удостоив собравшихся ни единым словом, я уверенно повернулась и направилась к выходу. Каблуки негромко стучали по отполированному полу, пока я пересекала парадный зал. Тяжёлые дубовые двери остались позади, а вместе с ними — долгие годы зависимости от людей, которых когда-то считала своей семьёй.
На улице меня встретил свежий вечерний воздух. Возле тротуара уже находился ожидавший меня чёрный седан представительского класса. За его затемнёнными стёклами я наконец могла почувствовать себя в безопасности, вдали от любопытных взглядов и унизительных насмешек.
Я бережно уложила всё ещё спящего Лео в специальное автомобильное кресло, тщательно проверила крепления и только после этого достала телефон. На защищённом устройстве я набрала номер спутниковой связи, предназначенный исключительно для разговоров с моим законным мужем.
Хулиан ответил почти мгновенно, едва прозвучал первый продолжительный сигнал вызова.
— Как прошла их встреча с нашим сыном? — спросил супруг ровным, сдержанным голосом.
— Они официально и совершенно открыто отказались признавать Лео своим родственником, — сообщила я без малейшего волнения. — Публичное отречение состоялось перед всеми важнейшими деловыми партнёрами. К тому же Клаудия разместила фотографию нашего малыша в интернете, превратив его в объект насмешек для десятков тысяч посторонних людей.
После моих слов связь словно оборвалась. В течение трёх долгих секунд на другом конце линии царило абсолютное молчание. Это была не растерянность и не попытка подобрать подходящий ответ. Такая тишина напоминает зловещее затишье над океаном за мгновение до того, как на побережье обрушится сокрушительная волна цунами.
Наконец Хулиан заговорил. Его голос оставался безупречно спокойным, однако в каждом слове теперь ощущалась беспощадная решимость человека, который уже принял окончательное решение.
— Информацию получил, — произнёс он сухо, с почти хирургической точностью. — Сегодня ночью будут без исключения прекращены все корпоративные кредитные соглашения и финансовые линии, обеспечивающие деятельность компаний семейства Кастро. И ещё кое-что, Елена…
Он намеренно сделал короткую паузу, словно позволяя мне осознать неизбежность следующего шага.
Затем Хулиан добавил фразу, после которой судьба некогда могущественной династии была практически предрешена:
— Пришёл момент задействовать Девятый пункт нашего соглашения.