— Её состояние остаётся нестабильным. Физически она в сравнительно удовлетворительном состоянии, но эмоциональная связь с прежней жизнью… нарушена. Есть признаки долгого приспособления к иной среде. На привычные стимулы она реагирует иначе, чем мы ожидали.
Дмитрий резко обернулся к ней.
— То есть вы хотите сказать, что она… уже не та, кем была раньше?
Психолог не ответила сразу. Только опустила глаза.
Эта пауза оказалась страшнее любых объяснений.
Тем временем Анастасия поднялась со стула. Она двигалась медленно, осторожно, будто каждое движение давалось ей через внутреннее сопротивление. Подойдя к окну, она приложила ладонь к стеклу.
За окном ехали машины, спешили люди, город продолжал жить своей обычной жизнью. Но она смотрела на всё так, словно видела этот мир впервые.
Дмитрий подошёл сзади и остановился в одном шаге от неё.
— Мы можем начать всё сначала, — тихо сказал он. — Я просто хочу забрать тебя домой.
После этих слов она едва заметно повернула голову. В её глазах мелькнуло что-то неясное: не радость, не боль и не страх. Скорее слабая тень сомнения, как у человека, оказавшегося на границе двух разных миров.
Внезапно дверь снова распахнулась. В комнату вошёл ещё один специалист — взволнованный, запыхавшийся, с папкой в руках. Он быстро обменялся взглядами с врачами и сказал:
— Поступили дополнительные сведения из пустыни… место, где её обнаружили, не совсем обычное. Там есть следы поселения, которого нет ни на одной карте. А местные бедуины утверждают, что она появилась там не так, как появляются остальные.
Слова зависли в комнате, ещё сильнее сгущая напряжение.
Дмитрий почувствовал, как всё внутри сжалось. Он посмотрел на Анастасию, но она снова отвернулась к окну, будто этот разговор её совершенно не касался.
Её пальцы медленно скользили по стеклу, оставляя почти невидимые следы, а взгляд становился всё дальше и дальше — словно уходил за пределы палаты, города и самого времени.
Ночь накрыла медицинский центр слишком быстро, будто кто-то одним движением погасил день. В коридорах стало тише, шаги персонала отдавались глухо, а редкие лампы вытягивали по стенам длинные тени. Дмитрий оставался рядом и не мог заставить себя уйти, словно даже небольшое расстояние между ним и этой дверью могло разрушить хрупкую реальность происходящего.
За стеклом палаты почти ничего не менялось. Анастасия больше не подходила к окну. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, обняв колени руками, и смотрела в одну точку. Иногда её губы едва двигались, будто она повторяла слова, понятные только ей. Врачи наблюдали за ней через монитор, отмечали малейшие изменения, но объяснить происходящее не могли.
Дмитрию позволили остаться в соседней комнате. Ему принесли воду, предложили немного отдохнуть, но он отказался. Внутри крепло ощущение, что любая задержка, любой неверный шаг могут снова отдалить её от него — так же, как однажды это уже случилось в пустыне. Он держал на ладони старую багажную бирку, и теперь она казалась не просто памятью, а последним якорем между прошлым и настоящим.
Ближе к полуночи дверь тихо открылась. Психолог вошла одна, без сопровождающих, устало села на стул и разложила перед собой бумаги. Говорила она спокойно, но в голосе пряталась тревога.
— Мы провели дополнительные обследования. Её восприятие времени и пространства нарушено. В её памяти есть фрагменты, которые не совпадают с известными фактами её жизни до исчезновения.
Дмитрий медленно поднял глаза.
— Что это значит?
Женщина замолчала на несколько секунд, выбирая слова.
— Она говорит о месте, которого нет на современных картах. Описывает людей, язык, обряды. И самое странное… она не воспринимает всё это как прошлое. Для неё это часть реальности, в которой она всё ещё существует.
Эти слова ударили сильнее любых версий о болезни или амнезии. Дмитрий почувствовал, как внутри поднимается ледяная волна недоверия, переплетённая с отчаянием.
И в этот момент за стеклом Анастасия вдруг подняла голову. Её взгляд изменился — стал внимательным, сосредоточенным, будто она услышала что-то, чего остальные услышать не могли. Она медленно встала и подошла к прозрачной перегородке, отделявшей её от наблюдателей.
Их глаза встретились.
На мгновение всё вокруг исчезло: писк приборов, шелест бумаг, дыхание людей за спиной Дмитрия. Остались только они двое, разделённые тонкой стеной стекла.
Её губы едва дрогнули.
— Ты… не должен был приходить, — тихо сказала она на чистом русском, но с непривычной интонацией.
Дмитрий застыл.
— Я искал тебя пять лет.
Она моргнула, будто пыталась понять вес этих слов.
— Здесь время идёт по-другому.
После этой фразы в комнате воцарилось напряжённое молчание. Психолог подняла взгляд, врачи переглянулись, но никто не осмелился вмешаться.
Дмитрий подошёл ближе к стеклу.
— Мы можем уйти отсюда. Всё уже закончилось. Ты дома.
Анастасия медленно покачала головой. В её глазах впервые появилось что-то похожее на сожаление.
