Он вышел в подъезд. Сел прямо на ступеньку. Позвонил Денису.
— Денис, у меня катастрофа.
— Людмила отправила Валентину Петровну к Кристине?
— Откуда ты знаешь?!
— Потому что на её месте я сделал бы то же самое. Серёга, я же предупреждал: ты меняешь шило на мыло. Только мыло оказалось слишком скользким.
— Что мне теперь делать?
— Возвращаться.
— Людмила уже поменяла замки.
— Значит, стучать. Долго. Упрямо. С виноватым лицом. И молиться, чтобы она открыла.
— Я так не могу!
— Можешь. Вопрос только в том, хочешь ли. Потому что второй вариант — жить втроём в студии. Ты, Кристина и Валентина Петровна. Плюс торшер.
Сергей просидел на ступеньке ещё около получаса. Из-за двери доносились голоса: Кристина раздражённо что-то объясняла Валентине Петровне, а та отвечала спокойно и обстоятельно. Судя по всему, они обсуждали, куда поставить кресло.
Он снова набрал Людмилу.
— Люда, я возвращаюсь.
— С Валентиной Петровной?
— Да.
— Нет.
— Что значит — нет?
— Это значит, что ты не возвращаешься, Серёжа. Ни с ней, ни без неё. Ты уже сделал выбор. Чемодан собрал. Рубашки сложил. Решение принял.
— Люда, я передумал!
— А я — нет. Я не перевалочная база, Серёжа. И не гостиница, куда можно вернуться, когда в новом месте стало неудобно. Ты уходил не от беды и не от невыносимой жизни. Ты уходил за лучшей жизнью. Вот теперь и живи в ней.
— Людмила, я прошу тебя…
— Серёжа, позвони Алине. Она тоже получила половину денег от квартиры Валентины Петровны. Пусть теперь возьмёт на себя половину ответственности. Вы вдвоём в этом участвовали — вдвоём и разбирайтесь. А я, наконец, поживу для себя.
Она положила трубку. Наталья, которая всё ещё была у неё дома, разливала чай по кружкам.
— Ну что там?
— Хочет вернуться.
— А ты?
— А я не хочу. Знаешь, Наташ, забавно получается. Он двенадцать лет считал, что это он живёт со мной. А на самом деле это я жила с ним. Из вежливости. По инерции. Потому что так было проще. Теперь всё. Простота закончилась.
Наталья поставила перед ней кружку.
— За новую жизнь?
— За новую комнату. Хочу там стеллаж — от пола до потолка. Дубовый. С подсветкой.
— Будет красиво.
— Очень.
А на Левобережной, в студии, которая ещё утром казалась храмом романтики и нового начала, Сергей стоял среди коробок и смотрел, как Кристина молча складывает его вещи обратно в чемодан. Тот самый чемодан. Валентина Петровна покачивалась в кресле и тихо напевала что-то из советских песен — то ли «Надежду», то ли «Опустела без тебя земля».
И только тогда он окончательно понял, что идти ему теперь действительно некуда. И что виноват в этом только он сам.
КОНЕЦ