Соседка по дачному участку перехватила Алину возле калитки именно в тот момент, когда та опустила на землю тяжёлый пакет с рассадой. Женщина тревожно посмотрела по сторонам, словно опасалась, что даже забор способен подслушать разговор. После этого наклонилась ближе и заговорила торопливо, почти шёпотом, проглатывая окончания.
— Алиночка, ты только не подумай, что я сплетни разношу. Я вообще не такая. Но по средам возле вашего дома постоянно машина стоит.
— Нина Павловна, так это наша машина. Ничего сверхъестественного.
— Ваша, конечно, ваша. Только за рулём каждый раз Ромка, а рядом с ним молодая девушка. Тёмненькая такая. И, поверь мне, картошку они там точно не окучивают.
Алина рассмеялась. Получилось сухо и резко — будто где-то переломили тонкую ветку.
— Нина Павловна, вы чудо. Рома утверждает, что каждую среду занят спасением человечества.
— Вот и спасает. Одну конкретную представительницу человечества. Уже третью неделю подряд.
Алина подняла пакет, спокойно поблагодарила соседку и направилась к дому. Внутри что-то незаметно осело, словно пыль после внезапно захлопнувшейся двери. Она присела на ступеньку крыльца и начала считать. Только считала не возможные измены мужа, а банковские платежи.
Пять лет совместной жизни. Детей так и не завели: сперва нужно было закончить институт, затем Роман предложил «хотя бы год пожить для себя», потом этот год незаметно превратился в два. Жили они действительно неплохо: поездки в горы, отдых у моря, шумные компании, лёгкое отношение к деньгам и практически полное отсутствие серьёзных обязанностей. Квартира досталась от дедушки, платить за аренду не требовалось, мебель была крепкая и дорогая — дед вообще обустраивал жильё так, будто собирался прожить ещё лет сто.
После операции дед резко сдал, оказался в инвалидной коляске, и мать Алины перевезла его к себе. Квартиру официально никто не переоформлял — просто разрешили внучке жить там вместе с супругом. Именно тогда самолюбие Романа начало болезненно зудеть.
— Я здесь, в твоей квартире, будто нахлебник какой-то, — жаловался он. — Друзья постоянно прикалываются: мол, разводись, мы сами к ней свататься пойдём, у неё уже всё готово.
— У твоих друзей с чувством юмора всё прекрасно. Жаль, с остальным гораздо хуже.
— Аля, я сейчас серьёзно. Давай приобретём что-нибудь своё. Например, дачу в ипотеку. Свежий воздух, участок, качели. Потом можно будет и о детях задуматься.
На слове «дети» он её и зацепил. Точно крючком.
Ипотеку решили оформлять на его мать — кредитная история у женщины была безупречной. У самого Романа она выглядела настолько плохо, что ему иногда даже обычную технику в рассрочку не одобряли: раньше он любил брать кредиты, а выплачивал их по принципу «как получится». Получалось обычно не очень.
— Всё элементарно, — объяснял он тогда, выводя пальцем невидимые линии в воздухе. — Мои родители продают автомобиль и гараж, делают первый взнос. Потом уже выплачиваем мы.
— Меня особенно заинтересовало слово «мы». У меня, между прочим, ещё автокредит не закрыт.
— Ты же не одна всё будешь тянуть! Я тоже стану платить!
— Рома, пока что твой главный вклад — энтузиазм. Жаль, банкоматы его не принимают.
Тогда он показательно оскорбился, ушёл в соседнюю комнату, включил мощный компьютер, который когда-то приобрёл якобы «для работы», и до глубокой ночи уничтожал виртуальных монстров, сидя в кресле стоимостью почти в половину её месячной зарплаты. Утром Роман явился с завтраком и снова заговорил о будущих детях. Алина сдалась.
Первые шесть месяцев всё шло относительно спокойно. Деньги списывались каждого первого числа, причём, если говорить откровенно, преимущественно с карты Алины. А потом наступила очередная среда, и женщина неожиданно изменила свои планы.
Калитка на участке оказалась слегка прикрыта. Их автомобиль стоял возле сарая. Внутри дачного домика витал запах незнакомых духов — приторных, дешёвых и навязчивых. Алина достала смартфон, включила видеозапись и открыла дверь спальни.
Одеяло резко зашевелилось. Из-под него показались две головы: Роман — с мокрой прядью, прилипшей ко лбу, и та самая брюнетка, которая смотрела на Алину огромными круглыми глазами.
— Аля! Подожди! Ты совершенно неправильно всё поняла! — Роман резко сел и подтянул одеяло почти к подбородку, словно возмущённая барышня.
— Я пока вообще ничего не успела понять. Только вошла. Вы не отвлекайтесь, продолжайте, я человек не обидчивый.
— Хватит снимать! Убери телефон! Ты что творишь?!
— Создаю архив. С памятью у тебя беда, потом ещё начнёшь рассказывать, что этого никогда не происходило.
Брюнетка судорожно выбиралась из простыни, собирая с пола разбросанную одежду. Дышала часто, шумно. А Роман вдруг издал звук, очень похожий на жалобное блеяние:
— Это ничего не означает! Аля, клянусь, всё случайно получилось! Ошибка!
— Когда одна и та же «ошибка» происходит три среды подряд, это уже похоже на регулярную подписку.