Он сидел в тёмной комнате, отмахивался ладонями от мух и мечтал только об одном: чтобы Алина больше ничего не делала. Чтобы не звонила никому. Чтобы муж той женщины никогда в жизни не увидел эти две минуты записи.
Ещё утром у него была квартира. Жена. Её машина. Её терпение. Её банковская карта и привычный платёж каждого первого числа. Всё казалось устойчивым, как бетонные стены. Потом настала среда — и за несколько часов вся конструкция рухнула.
Алина тем временем сидела прямо на полу почти пустой комнаты, прислонившись спиной к стене, и разговаривала с матерью по громкой связи.
— Аля, как ты там?
— Непривычно. Зато будто дышать легче стало.
— Дедушка спрашивает, уверена ли ты, что всё сделала правильно.
— Передай ему, что новый замок отличный, немецкого производства. Думаю, это его убедит.
Мать немного помолчала, после чего сердито всхлипнула.
— А этот кредит их? Они же теперь тебе прохода не дадут. Телефон оборвут.
— Будут звонить — отправлю в блокировку. Мам, я полгода оплачивала чужую совесть. Достаточно. Совесть ведь не ипотечный кредит. Нельзя закрыть её вместо другого человека.
— Он ещё вернётся.
— Конечно. Придёт с букетом и таблицей ежемесячных платежей.
— И что ты ему ответишь?
— Скажу: «Рома, ты снова всё перепутал. Я была твоей женой, а не банковским поручителем». — Алина тихо усмехнулась. — Только он всё равно не поймёт. На фразу «я тебя люблю» у него, кажется, аллергическая реакция, зато на слова «первое число» выработался безусловный рефлекс.
Она поднялась, прошлась по квартире и распахнула окно. На улице уже наступал тёплый вечер, где-то во дворе громко смеялись люди.
— Мам, знаешь, что в этой истории самое смешное? Он ведь не сказал «извини». Не спросил, почему я ухожу. Не поинтересовался, как мне вообще. Первое, о чём он подумал: кто теперь станет платить кредит.
— Господи…
— Вот я ему и объяснила. Тот, кто его оформлял. По средам.
Алина посмотрела на свободное пространство у стены, где ещё утром громоздились коробки Романа, и впервые за день подумала не об ипотеке. Комнату ведь теперь можно перекрасить. В какой-нибудь светлый цвет. Потом прикрутить новые полки.
Телефон подал сигнал. Кирилл прислал фотографии с дачи. На снимке мешки с вещами стояли возле крыльца идеально ровным рядом, а один отдельно валялся за забором среди высокой травы.
Алина посмотрела на экран и рассмеялась.
На этот раз смех получился совершенно другим.
Живым.