Темно-бордовое пятно медленно расползалось по белоснежному шелку свадебной юбки, превращая мой наряд в декорацию для какого-нибудь мрачного фильма. Света стояла напротив меня, театрально прижав к груди пустой бокал, и всеми силами старалась изобразить ужас от случившегося. Вот только играла она отвратительно: в ее глазах слишком отчетливо читалось плохо скрываемое удовлетворение.
— Ой, Катюша, я совершенно случайно поскользнулась на твоем пушистом ковре! — пропищала она, даже не пытаясь спрятать довольный взгляд. — Конечно, платье ужасно жалко, но до регистрации остался всего час. Так что рыдать теперь уже бессмысленно.
Я молча смотрела на сестру, которая тут же отвернулась к зеркалу и принялась демонстративно поправлять идеально уложенные, буквально волосок к волоску, локоны. Сомнений не было: эту мерзкую выходку Света придумала заранее и наверняка долго ждала подходящего момента. Она с детства обожала оказываться в центре внимания и воспринимала любой чужой праздник как идеальную сцену для собственного выступления.
На ней было кремовое платье из дорогого плотного шелка, фасон которого подозрительно напоминал мой свадебный наряд. Я медленно и глубоко вдохнула, ощущая, как мокрая холодная ткань неприятно прилипает к бедру. Но вместо того чтобы устраивать истерику или лить бесполезные слезы, я спокойно направилась к туалетному столику, выдвинула ящик и достала оттуда тяжелые портновские ножницы.
Холод металла в ладони почему-то мгновенно вернул мне внутреннее спокойствие. Света заметно напряглась, когда я развернулась к ней и задумчиво провела пальцем возле остро заточенных лезвий. Самодовольное выражение моментально исчезло с ее лица, а ухоженные пальцы сами собой поднялись к тщательно уложенным волосам.
— Катя, ты чего задумала? — голос сестры сразу стал тише и заметно задрожал, а сама она осторожно попятилась назад. — Даже не думай подходить ко мне с этими ножницами! Это уже совсем не смешно!
Я ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась и продолжила медленно приближаться. Мой взгляд скользнул по ее роскошной прическе, над которой приглашенный стилист трудился почти три часа, создавая сложнейшую конструкцию из локонов, шпилек и накладных прядей. Света отращивала волосы пять лет, ухаживая за ними почти фанатично и регулярно хвастаясь каждым новым сантиметром длины.
— Знаешь, сестренка, мне кажется, твоей укладке немного не хватает легкости и творческого беспорядка, — почти ласково сказала я, поднимая ножницы над ее головой. — Думаю, этому монументальному произведению искусства не помешает небольшая коррекция.
Света мгновенно застыла. Кажется, она боялась даже пошевелиться или слишком глубоко вдохнуть, чтобы случайно не спровоцировать меня на резкое движение. Она крепко зажмурила глаза, ожидая настоящей катастрофы, пока я осторожно завела лезвия под верхнюю часть сложной прически. Через секунду ножницы с отчетливым щелчком сомкнулись прямо возле ее уха, и сестра вздрогнула всем телом.
Но ее драгоценные волосы я даже не тронула. Вместо них под лезвия попала спрятанная шелковая лента вместе с несколькими важными шпильками, удерживавшими всю конструкцию. Лишившись опоры, объемный поролоновый валик тут же выскользнул наружу, а многоэтажная вечерняя укладка тяжелой спутанной массой рухнула Свете на плечи. Накладные локоны, прикрепленные заколками, уныло повисли по сторонам, превращая дорогую прическу в неопрятное растрепанное гнездо.
— Какая досада, — спокойно заметила я, делая шаг назад. — Оказывается, эта грандиозная конструкция оказалась слишком хрупкой для твоих огромных амбиций.
Света распахнула глаза и бросилась к зеркалу. Теперь из отражения на нее смотрела взъерошенная девушка с хаотичным ворохом спутанных локонов вокруг головы. Безупречный образ роскошной гостьи, которая явно собиралась если не затмить невесту, то хотя бы перетянуть на себя половину внимания, исчез буквально за несколько секунд.
— Ты ненормальная! — взвизгнула сестра, судорожно пытаясь собрать рассыпавшиеся волосы руками. — Ты уничтожила укладку, за которую я отдала половину зарплаты! Вот мама придет, я ей все расскажу! Она тебе такое устроит!
— Считай это небольшой процедурой по уменьшению твоего чрезмерного эго, — невозмутимо ответила я, посмотрев на огромное багровое пятно на своем свадебном платье. — А вот действительно серьезная проблема у нас только начинается. Потому что до церемонии остается меньше часа, а мой наряд теперь никуда не годится.
Наша мать, Вероника Егоровна, всю жизнь внушала мне, что я старшая и поэтому обязана постоянно уступать младшей сестре. Благодаря этому прекрасному воспитательному принципу Света с детства привыкла отбирать мои любимые игрушки, пачкать тетради, вмешиваться в мои планы и обязательно устраивать спектакль на каждом моем празднике. Но именно сегодня запас моего многолетнего терпения окончательно закончился.