— Как звали вашу мать? — почти шёпотом спросил он.
Эсперанса насторожилась.
— Клара Рохас.
Тишина стала почти ощутимой.
Матео растерянно переводил взгляд с отца на молодую женщину.
Рикардо провёл ладонью по лицу, будто пытался убедиться, что не спит.
— Боже мой… — выдохнул он. — Ты дочь Клары?
Эсперанса медленно кивнула.
— Она умерла три года назад.
Эти слова будто выбили из него воздух. Он опустил голову, а затем неожиданно тихо произнёс:
— Я твой дядя.
Эсперанса замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него, не в силах осознать услышанное.
— Нет… такого не может быть.
— Может, — горько усмехнулся Рикардо. — Я пытался найти вас. После смерти отца нашёл письма Клары и узнал, что у неё была дочь. Но было уже поздно. Ваш след оборвался.
Дождь постепенно начал стихать.
Матео осторожно подошёл ближе к Эсперансе и посмотрел на малыша в её руках.
— А как его зовут?
— Сантьяго.
— Он красивый, — серьёзно сказал мальчик.
Эсперанса вдруг почувствовала, как глаза наполняются слезами. Но теперь это были не слёзы от холода или усталости. Это было странное ощущение, будто жизнь, много лет разбитая на отдельные куски, вдруг начала складываться обратно.
Рикардо снял своё пальто и бережно накинул ей на плечи.
— Пожалуйста, поедемте с нами. Хотя бы согреетесь, и ребёнка нужно накормить.
Она по привычке хотела отказаться. Слишком часто чужая помощь в её жизни оборачивалась унижением или долгом. Но потом посмотрела на спящего Сантьяго, на Матео, который впервые за весь вечер слабо улыбнулся, и тихо ответила:
— Только ненадолго.
Когда они сели в машину, Матео неожиданно придвинулся к ней ближе.
— Можно мне ещё одну эмпанаду? — смущённо спросил он.
Эсперанса рассмеялась сквозь слёзы.
— Конечно, милый. Только она совсем остыла.
— Всё равно вкусная, — ответил мальчик.
И впервые за долгие годы Рикардо Мендоса понял простую истину: человеку не всегда нужен огромный особняк, богатство или власть. Иногда ему нужно лишь одно — чтобы в самый холодный вечер рядом оказался тот, кто без раздумий отдаст тебе свою последнюю сухую куртку и половину своего ужина.