Виталий появился около десяти вечера.
Настроение у него было заметно приподнятое.
Оказалось, они с матерью посмотрели какой-то фильм, а Анна Михайловна приготовила любимые сыном блинчики с творогом.
Он рассказывал об этом почти по-детски радостно.
Олю когда-то немного удивляло такое выражение его лица.
Тридцать один год.
Начальник отдела.
Взрослый мужчина.
А глаза загораются, когда речь заходит о маминых блинчиках.
Она выслушала.
Несколько раз кивнула.
— Ты почему ещё не ложишься? — спросил Виталий.
— Думаю, как лучше оформить завтрашний заказ. Ты иди. Я скоро приду.
Он отправился в спальню.
Оля ещё некоторое время просидела на кухне.
Потом тоже легла.
Завтра предстоял важный день.
Адвокатом оказался мужчина уже не молодого возраста, сдержанный и немногословный.
Он имел привычку смотреть на собеседника поверх оправы очков.
Звали его Павел Семёнович.
Кабинет был совсем небольшой.
В помещении смешивались запахи кофе и старых бумажных папок.
Он внимательно выслушал Олю.
Не перебивал.
Потом просмотрел все принесённые документы и сделал несколько записей.
— Картина в целом ясна, — произнёс он. — Жильё было приобретено во время вашего брака за средства, которые, судя по представленным выпискам, относятся к совместно нажитому имуществу. То обстоятельство, что недвижимость зарегистрирована на мать супруга, само по себе не отменяет происхождение денег. Если получится подтвердить, что оплата фактически производилась из общего семейного бюджета, основания для обращения в суд имеются.
— Подтвердить могу, — сказала Оля и положила перед ним папку.
Павел Семёнович снова посмотрел на неё поверх очков.
— Вы основательно подготовились.
— Я работаю кондитером, — спокойно объяснила Оля. — Там без точности нельзя.
На лице адвоката появилась едва заметная улыбка.
Он взял ручку.
Поговорить с Виталием Оля решила в воскресенье утром.
Так, чтобы никто никуда не торопился.
Она приготовила кофе.
Поставила на стол две чашки.
Открыла ноутбук.
— Мне нужно кое-что тебе показать.
Виталий посмотрел на экран.
Сначала увидел банковскую выписку.
Потом сведения из Росреестра.
Затем аккуратный список сумм и дат, составленный Олей.
Он долго ничего не говорил.
Она его не подгоняла.
— Я хотел… — наконец начал Виталий.
— Не надо, — тихо остановила его Оля. — Я не хочу сейчас слушать объяснения. Мне важно, чтобы ты понял другое. Я обо всём знаю. И с адвокатом я уже поговорила.
Виталий поднял взгляд.
Такое выражение на его лице Оля видела крайне редко.
Полная растерянность.
Та самая ситуация, когда привычных способов уйти от неприятного разговора уже не осталось.
— Оля…
— Я не собираюсь устраивать скандал, — продолжила она. — Мы можем решить вопрос нормально. Предлагаю согласовать компенсацию без суда. Так будет быстрее, проще и дешевле для обоих. Если договориться не получится, Павел Семёнович подаст иск. Документы подготовлены.
Муж переводил взгляд с папки на ноутбук.
Потом на Олю.
— И давно ты знаешь? — почти шёпотом спросил он.
— С того воскресенья. Когда вы с твоей мамой решили, что я всё ещё нахожусь в прихожей.
Сначала Виталий не понял.
Потом, похоже, вспомнил.
Опустил глаза.
Анна Михайловна позвонила вечером того же дня.
Её голос, как обычно, звучал мягко.
Даже ласково.
Только теперь Оля хорошо различала за этой ласковостью неприятный скрип, будто кто-то медленно наступает на старую половицу.
— Олечка, мне кажется, вы с Виталиком просто погорячились. Всё-таки семья — не судебное заседание. Родные люди должны уметь договариваться спокойно.
— Полностью согласна, — ответила Оля. — Поэтому я и предложила договориться.
— Ну и замечательно. Тогда нам нужно всем встретиться, сесть, нормально поговорить…
— Анна Михайловна, — спокойно прервала её Оля. — Дальше с вами при необходимости будет общаться мой адвокат. Всего хорошего.
Она завершила звонок.
Некоторое время сидела молча, не выпуская телефон из руки.
За окном шумела листва.
Сентябрьский ветер катил листья по тротуару.
Жёлтые.
Оранжевые.
И кое-где ещё оставались зелёные — словно не желали признавать, что лето давно закончилось.
Оля не чувствовала ни победы, ни особенного удовольствия.
Сильной боли тоже уже не было.
Ощущалось нечто иное.
Будто туман, в котором она несколько лет ходила почти на ощупь, неожиданно рассеялся.
И теперь окружающее стало видно далеко и предельно ясно.
Сумму компенсации им удалось согласовать примерно через три недели.
Виталий решил не доводить дело до судебного разбирательства.
Света оказалась права: процесс мог затянуться, а последствия в итоге оказались бы гораздо неприятнее для всех.
Анна Михайловна сопротивлялась.
Возмущалась.
Давила на сына.
Убеждала его стоять на своём.
Но впервые за много лет Виталий её не послушался.
Возможно, испугался, что история станет известна кому-нибудь ещё.