Меня не заставляли. Я сама согласилась. Согласилась быть удобной. Согласилась на вечное «мы же семья». Я почему-то думала, что если буду достаточно полезной и щедрой, меня наконец примут.
Какая же это была глупость.
В кастрюле закипела вода. Я подошла, убавила огонь, добавила соль. Потом тщательно вымыла руки с мылом и вытерла их бумажным полотенцем.
Я взяла доску с сыром и вышла на веранду.
Часть 4. Семнадцать минут
Все двадцать два человека уже сидели за столами, составленными буквой «Т». На белой скатерти стояли тарелки с нарезками, салаты, графины с компотом и бутылки дешёвой водки.
Захар устроился во главе стола. Рядом сидели Вера Игнатьевна и Филипп.
Я поставила доску с сыром в центр.
— О, сыр подъехал, — радостно объявил Захар. — Мать, неси мясо! Горячее пора подавать!
Вера Игнатьевна тут же вскочила и пошла на кухню за шашлыком. Я взяла пустую тарелку с края стола и села на единственное свободное место — у двери, почти на проходе.
Ноги гудели. Спина ныла после часа у раковины. Я взяла вилку.
Вера Игнатьевна внесла большое блюдо с мясом, от которого поднимался пар. Поставила его в центр стола, прямо перед Захаром.
— Ну, за семейный праздник! — Захар поднял стопку. — За нас!
Все оживились, загудели, застучали стаканами. Захар начал раскладывать мясо: себе, Филиппу, дяде Вите, ещё кому-то рядом.
Блюдо стояло далеко от меня. Я приподнялась, дотянулась вилкой, подцепила хороший прожаренный кусок свинины и положила себе на тарелку. Потом села обратно и взяла нож.
Я успела отрезать только маленький кусочек.
В этот момент чья-то рука резко дёрнула мою тарелку по клеёнке. Она с неприятным скрипом проехала через стол и остановилась возле Захара.
Я подняла глаза. Захар смотрел на меня сверху вниз. Он даже не был злым. Он был уверен, что имеет право.
— Слуги едят после хозяев! — рявкнул он на всю веранду.
За столом повисла тяжёлая тишина. Двадцать два человека перестали жевать.
— Пусть сначала мужчины поедят, — добавила Вера Игнатьевна, наливая Захару компот. — Чего ты первой тянешься, Милена. Подождёшь.
Я посмотрела на Филиппа. Мой муж, человек, с которым я прожила восемь лет, сидел напротив. Он опустил взгляд в тарелку и усмехнулся. Просто чуть дёрнул уголком губ.
И тишина взорвалась смехом. Дядя Витя рассмеялся. Племянники захихикали. Кто-то фыркнул. Тётя Тоня опустила голову и начала очень внимательно ковырять вилкой салат.
Они смеялись. Не неловко, не вынужденно. Весело. Как будто Захар сказал отличную шутку.
Я не стала кричать. Не стала оправдываться. Не покраснела. Внутри просто щёлкнул какой-то невидимый переключатель.
Я посмотрела на часы над дверью. Было 15:10.
Я медленно поднялась. Стул скрипнул по деревянному полу. Смех начал стихать.
— Ты куда? — снисходительно спросил Захар. — Обиделась? Сядь уже, не устраивай истерику. Пошутили и хватит.
Я не ответила. Подошла к тумбочке у двери, где лежали ключи от моей машины. Те самые, которые он велел бросить на стол. Я взяла брелок и убрала в карман джинсов. Звук ключей показался в этой тишине слишком громким.
— Семь тысяч восемьсот рублей, — сказала я спокойно.
— Что? — не понял Филипп.
— Семь тысяч восемьсот рублей стоило мясо, которое ты сейчас ешь, Захар, — я указала на его тарелку. — Четыре тысячи — овощи и фрукты. Восемьдесят тысяч — ремонт этой веранды, где вы сейчас сидите.
Захар перестал улыбаться.
— Ты что несёшь? — произнёс он уже с угрозой.
Я прошла мимо него к центру стола и взяла деревянную доску со своим сыром.
— Милена, прекрати устраивать представление при гостях! — возмутилась Вера Игнатьевна и попыталась схватить меня за руку.
— Это мой сыр. Я его сделала. И я его забираю, — сказала я и спокойно обошла её. — Ещё заберу вино из багажника. Я покупала его для семьи. Но моей семьи здесь нет.
— Да пусть идёт, — фыркнул Захар, откидываясь на спинку стула. — Нервная какая. Фил, скажи своей жене, чтобы пришла в себя.
Филипп поднялся.
— Милен, ну правда, ты перегибаешь. Сядь, поешь. Захар просто ляпнул.
— Филипп, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты перевёл ему сто тысяч моих денег. Ты смеялся, когда меня назвали прислугой. Оставайся. Это твоя семья. Ешьте.
Я развернулась и пошла к выходу.
— Эй! — крикнул Захар мне в спину. — А машину кто переставлять будет? Моя заблокирована! Ключи оставь!
Я остановилась на крыльце и повернулась. Лицо Захара покраснело. Он не понимал. Он правда не понимал, что всё уже изменилось. Он привык, что я молчу и проглатываю.
— Вызовешь эвакуатор, — сказала я.
Я дошла до машины, открыла багажник, забрала коробку с сыром, села за руль и завела двигатель. В зеркало заднего вида было видно, как Захар выбежал на крыльцо и что-то кричал, размахивая руками. Филипп стоял у него за спиной.
Я включила передачу и выехала со двора. На часах в машине было 15:27. Семнадцать минут.
Часть 5. Тишина в квартире
Город встретил меня вечерними пробками, гулом машин и запахом раскалённого асфальта. Я ехала молча. Радио не включала.