Квартира пахла пылью и лёгким ароматом освежителя воздуха. В коридоре стояли кроссовки Филиппа. На вешалке висела его ветровка.
Я не стала собирать его вещи. Не стала выбрасывать их на лестничную площадку. Не стала устраивать сцен с чемоданами и громкими заявлениями. В этом уже не было смысла. Квартира принадлежала мне. Юридически он здесь был просто гостем. Завтра я вызову мастера и поменяю замки. А сегодня мне нужна была только тишина.
Я подошла к входной двери. Вставила ключ изнутри. Повернула его на два оборота и оставила в замке. Теперь дверь нельзя было открыть снаружи, даже если у Филиппа был бы свой ключ.
Телефон в кармане вибрировал. Два пропущенных от Веры Игнатьевны. Четыре — от Филиппа. Одно сообщение от тёти Тони: «Ты правильно сделала».
Я не ответила никому. Положила телефон на тумбочку экраном вниз.
Потом прошла на кухню. На столешнице лежала деревянная доска с тем самым сыром, который я увезла с дачи.
Я отрезала небольшой кусок камамбера и положила в рот. Сыр был комнатной температуры — мягкий, сливочный, с тонкой грибной ноткой. Идеальный. Я стояла посреди собственной кухни, медленно жевала и смотрела, как за окном загораются фонари.
Завтра будут тяжёлые разговоры. Будут обвинения, делёж вещей, крики о том, что я разрушила семью. Возможно, будут просьбы, угрозы, обиды и попытки всё вернуть назад.
Но это будет завтра.
А сегодня я просто ужинала.
Первая.
Что же должно было сломаться во мне за эти восемь лет, если я всерьёз поверила, что любовь можно заслужить сыром, деньгами и новой крышей?