Осадчему назначили штраф. Сумма оказалась совсем не такой, на какую рассчитывали возмущённые люди, но главное было сделано: в официальном протоколе чёрным по белому значились дата, место и все обстоятельства произошедшего.
— Как считаешь, он после этого хоть что-нибудь поймёт? Изменится? — спросила Марина некоторое время спустя, когда они снова сидели в приюте.
Иван неопределённо пожал плечами.
— Кто знает, Марина. Трудности бывают у каждого. Но далеко не каждый из-за своих проблем способен поступить настолько подло.
Лора мирно спала на мягкой подстилке возле обогревателя. За прошедшее время её шерсть заметно восстановилась, а некогда впалые бока постепенно округлились.
— Я тебе пирожков привезла, — сказала Марина, водружая на стол плетёную корзинку. — Со щавелем. Он у меня ещё с лета замороженный лежал, но для начинки вполне сгодился.
— Совсем ты меня разбаловала.
— Есть ради кого стараться.
Слова вырвались сами собой, и Марина тут же смутилась собственной откровенности. Иван сделал вид, будто ничего не расслышал, и принялся с необычайным усердием поливать маленький кустик укропа, стоявший на подоконнике.
Лора проснулась, приподняла голову, затем неторопливо встала, подошла к Марине и положила тяжёлую морду ей на колени.
— Сильно она тебя любит, — заметил Иван.
— Она нас обоих любит, — мягко поправила его Марина.
Некоторое время они сидели молча.
— Ко мне через неделю сын приезжает, — наконец произнесла женщина, не решаясь поднять глаза. — На Новый год. Уже и билет купил.
— Ну и замечательно.
— Он очень хочет с тобой познакомиться.
Иван замер и поставил лейку на подоконник.
— Со мной?
— Я ему всё рассказала. И про ту лесополосу, и про Лору. И, конечно, про тебя. — Марина наконец посмотрела мужчине прямо в глаза. — Знаешь, что он мне ответил? Сказал: «Мама, я хочу увидеть человека, благодаря которому ты снова начала выходить из дома».
Иван вдруг рассмеялся. Искренне, громко, с каким-то удивительным облегчением. Так смеются люди, которые очень давно не позволяли себе настоящей радости.
А затем он почему-то надолго замолчал, устремив взгляд в окно.
За стеклом медленно кружились снежинки. Из вольеров доносился весёлый собачий лай — обитатели приюта словно пытались перелаяться с падающим снегом. А внутри старой строительной бытовки, где ремонт никак не удавалось закончить уже второй год, царило особенное тепло.
Не то тепло, которое дают батареи и обогреватели. А совсем другое — редкое, настоящее, человеческое. Такое появляется лишь там, где один человек наконец понимает, что нужен другому, а тот, кто ещё недавно чувствовал себя совершенно одиноким, неожиданно обретает того, ради кого хочется жить, заботиться и снова улыбаться.