Просто внутри что-то неприятно ныло, словно старый зуб перед сильной метелью.
Он списал всё на усталость.
На работу.
На то, что Лёшка опять получил тройку по математике.
И лёг спать.
А в деревне в это время Зинаида Петровна затопила печь.
Печь была старая.
Её много лет назад сложил покойный муж Фёдор — человек с золотыми руками, но любивший выпивать.
Дед Степан когда-то говорил, что плохой печник опаснее плохого врача.
Врач ошибётся — может погибнуть один человек.
А печник ошибётся — без домов останется половина улицы.
Фёдорова печь начала разрушаться уже давно.
Зинаида Петровна это знала.
Но мастера не вызывала.
Дорого.
Да и мало кто хотел ехать в такую глухую деревню ради одного ремонта.
Поэтому старушка всегда старалась топить осторожно.
Не перегревала.
Следила.
Не оставляла огонь надолго без присмотра.
Но в тот день она сильно устала.
Ныла спина.
Скакало давление.
Глаза сами закрывались.
И она уснула ещё до того, как дрова окончательно прогорели.
Для беды оказалось достаточно одной крошечной искры.
Она вылетела из трещины возле дымохода.
Попала на старую сухую тряпку, лежавшую на чердаке.
Ткань сначала только тлела.
Появился лёгкий горький дым.
Потом вспыхнул слабый огонёк.
А спустя некоторое время пламя разгорелось по-настоящему.
Первым дым почувствовал Бурый.
Пёс спал в будке, свернувшись клубком.
Вдруг ветер донёс непривычный запах.
Резкий.
Тревожный.
Бурый сразу поднял голову.
Потянул носом воздух.
Затем вскочил.
Дым шёл от дома Зинаиды Петровны.
Из-под крыши тянулась тонкая серая полоска.
Человек в темноте, скорее всего, не заметил бы ничего.
Но для собаки этого было достаточно.
Бурый бросился к забору.
Высокий штакетник он перелетел одним мощным прыжком.
Подбежал к двери соседнего дома.
И начал лаять.
Громко.
Отчаянно.
Без остановки.
Лай разрывал ночную тишину.
Но Зинаида Петровна не просыпалась.
Бурый царапал дверь.
Бился в неё лапами и грудью.
Выл так протяжно, что даже сова в лесу замолчала.
Пёс хватал зубами дверную ручку.
Отбегал.
Снова бросался вперёд.
Продолжал лаять до хрипоты.
А дым становился всё гуще.
На чердаке уже трещали балки.
Старое сухое дерево горело быстро.
Под крышей заплясали первые оранжевые отблески.
Оставались считаные минуты.
Тогда Бурый отошёл назад.
Разогнался.
И со всей силы ударил дверь собственным телом.
В этот удар пёс вложил всё.
Тяжесть.
Мышцы.
Кости.
И отчаянное желание попасть внутрь.
Дверь была старая.
Доски рассохлись.
Щеколда не выдержала.
Что-то громко треснуло.
Дверь распахнулась.
Бурый влетел в сени, поскользнулся, сбил стоявшее возле стены ведро.
Оно с грохотом покатилось по полу.
Пёс ворвался в комнату.
Зинаида Петровна лежала в кровати.
Не двигалась.
Бурый запрыгнул прямо к ней.
Тяжёлый.
Мокрый от снега.
Начал лизать женщине лицо.
Толкать носом.
Скулить.
Дым уже собирался густым слоем под потолком.
Бурый кашлял.
Но от кровати не отходил.
— Что… — старушка наконец пошевелилась. — Кто здесь…
Она открыла глаза.
Увидела Бурого.
Потом заметила дым.
Оранжевый свет на стене.
И в ту же секунду поняла всё.
— Господи… пожар!
Дальше всё происходило словно не наяву.
Зинаида Петровна выбежала из дома почти в ночной рубашке.
На ноги успела натянуть валенки.
Сверху схватила первое, что попалось под руку.
Бурый не отставал.
Толкал её носом.
Направлял к выходу.
Холодный воздух ударил в лицо, и женщина окончательно пришла в себя.
Крыша уже горела.
Пламя вырвалось наружу.
Оно пожирало стропила, яркое и жадное на фоне абсолютно чёрного неба.
Вверх летели искры.
А сильный ветер относил их как раз в сторону дома Тарасовых.
Зинаида Петровна побежала к калитке.
Там лучше всего ловила связь.
По счастливой случайности телефон находился в кармане тулупа, который она успела накинуть на себя.
Пальцы дрожали.
Не слушались.
Но старушка всё же сумела набрать номера.
Сначала пожарных.
Потом скорую.
А затем Андрея.
— Андрей! У меня пожар! Дом горит! — кричала она.
Её обычно резкий, властный голос стал тонким и испуганным, почти детским.
— Зинаида Петровна! Мы выезжаем! Вы только держитесь! — закричал Андрей, вскакивая с кровати.
Пожарные добрались до деревни примерно через сорок минут.
Ближайшая часть находилась далеко.
Когда красная машина с мигающими огнями и сиреной появилась на улице, дом Зинаиды Петровны уже полыхал целиком.
Крыша обрушилась.
Стены почернели.
Высокий столб пламени поднимался над деревней и окрашивал снег в тревожный красный цвет.
А дом Тарасовых всё ещё стоял.
Позднее выяснилось, что пока старушка звонила, Бурый продолжал действовать.
Пёс метался между участками.
Лапами сгребал снег.
Толкал его в сторону стены сарая Тарасовых, который располагался ближе всего к пожару.