Назначили мазь.
Перевязки.
Покой.
Каждый вечер Лёшка лично обрабатывал лапы Бурого.
Пёс лежал неподвижно.
Терпел.
Иногда тихо поскуливал.
А затем клал морду мальчику на ладонь.
Зинаида Петровна прожила у Тарасовых около месяца.
Позже нашлась дальняя родственница, готовая взять её к себе.
В день отъезда старушка очень долго прощалась с собакой.
Обняла Бурого за шею.
Погладила по голове.
И сказала:
— Ты, Бурый, даже сам не понимаешь, какой ты хороший. Ты лучше некоторых людей. Честное слово, лучше.
Пёс лизнул её ладонь.
В квартире действительно стало теснее.
Бурый занимал почти половину прихожей.
Его миска стояла на кухне, и Андрей пару раз ночью едва не споткнулся о неё.
Шерсть тоже была буквально повсюду.
На диване.
На брюках.
На школьной форме.
На полотенцах.
И однажды даже в супе.
Именно так, как предупреждал Андрей.
Настя время от времени чихала.
Людмила ворчала, собирая шерсть.
Андрей ходил по квартире с пылесосом и делал такое лицо, словно несёт самый тяжёлый крест в жизни.
Но никто из них больше никогда не сказал:
«А может, отдадим Бурого?»
Никто.
Ни единого раза.
Весной Тарасовы снова поехали в деревню.
Машину, как обычно, набили вещами почти до самой крыши.
Она медленно ехала по знакомой дороге.
Но теперь Бурый не сидел внизу у чьих-то ног.
Пёс занимал заднее сиденье рядом с Лёшкой.
Смотрел в окно.
А хвост спокойно постукивал по обивке.
На месте дома Зинаиды Петровны остался чёрный прямоугольник пепелища.
Сквозь обгоревшую землю уже пробивалась молодая трава.
А дом Тарасовых стоял.
Старый.
С покосившимся крыльцом.
С немного просевшей крышей.
Но целый.
Бурый выскочил из автомобиля.
Подбежал к калитке.
Тщательно обнюхал знакомое место.
Обошёл двор.
Проверил сарай.
Вернулся к крыльцу.
Посмотрел на Лёшку.
Потом на Андрея.
И улёгся на тот самый старый половик, который Людмила осенью почему-то не стала выбрасывать.
— Дома, — сказал Лёшка.
Андрей улыбнулся.
— Дома.
И жизнь продолжилась.
История Бурого довольно быстро разлетелась по округе.
О собаке рассказывали в соседних деревнях.
Узнали о нём и в районном центре.
Через некоторое время приехал корреспондент местной газеты.
Он долго разговаривал с Тарасовыми.
Расспрашивал Зинаиду Петровну.
Фотографировал Бурого.
На снимке пёс получился удивительно серьёзным.
Одно ухо стояло вверх.
Второе привычно свисало.
А выражение морды было таким важным, будто перед объективом сидел заслуженный генерал, ушедший на пенсию после долгой службы.
Материал вышел под заголовком:
«Верный пёс спас людей и дома от пожара».
Когда Зинаида Петровна прочитала статью, то одновременно рассмеялась и заплакала.
Андрей тоже внимательно прочёл заметку.
Потом покачал головой.
— Всё они неправильно написали. Не деревню он спасал. Он Зинаиду Петровну спас. Наш дом. И нас, идиотов, которые решили, что ему одному здесь будет нормально.
Андрей замолчал.
Несколько секунд сидел неподвижно.
Затем посмотрел вниз.
Бурый лежал возле его ног.
И мужчина тихо произнёс:
— Прости нас, Бурый. Больше так не будет. Никогда тебя не оставим.
Пёс поднял голову.
Долго смотрел на Андрея своими спокойными тёмными глазами.
Глазами, в которых теперь уже не было той старой бездомной тоски.
Только доверие.
Тепло.
И удивительное понимание.
Потом Бурый наклонился вперёд и коротко лизнул хозяина в руку.
Словно ответил:
«Я знаю».