Улыбка исчезла с его лица.
— Ты что несёшь? — растерянно спросил он. — Какая остановка? Я владелец! Я директор!
— Вы владелец компании, — спокойно сказала я. — Но часть разрешительной документации была оформлена с использованием моей профессиональной аттестации и моей подписи. После регистрации сообщения об угрозе оборудование должно пройти проверку.
Свёкор побледнел.
И именно в этот момент зазвонил его телефон.
Он достал мобильный из кармана.
Посмотрел на экран.
Судя по тому, как изменилось его лицо, звонок был явно не от знакомого.
— Ты… — прошептал он. — Ты понимаешь, что натворила? У меня завтра крупная отгрузка! Контракт на десятки миллионов! Меня штрафами уничтожат!
— Вы сами недавно сказали, что подписывать бумаги может любой человек с дипломом, — ответила я. — Вот и найдите человека, который подпишет их теперь.
Примерно через полчаса возле ресторана действительно появились представители проверяющей службы.
Они привезли документы о необходимости срочной проверки предприятия и приостановлении эксплуатации ряда производственных участков до устранения замечаний.
Я стояла возле гардероба и осторожно надевала пальто на больное плечо.
Все гости вышли к входу.
Валерий Семёнович уже совершенно протрезвел.
Он бегал вокруг приехавших специалистов и что-то эмоционально объяснял, показывая им телефон.
Говорил про недоразумение.
Про семейную ссору.
Про ошибку.
Но его почти не слушали.
В этот момент ко мне подбежал Илья.
— Инна, ты вообще понимаешь, что сделала?! — закричал он, схватив меня за рукав. — Отец теперь может разориться! Контракты сорвутся! Кто нам ипотеку поможет платить? Отзови всё! Скажи, что произошла ошибка!
Я посмотрела на него.
И впервые за четыре года брака увидела перед собой не мужа, которого любила, а человека, каким он был на самом деле.
— Отпусти меня, Илья.
— Инна, мы же семья!
Я усмехнулась.
— Семья закончилась там, наверху, когда твой отец столкнул меня с лестницы, а ты отвернулся и стал изучать бутылку.
Он замолчал.
Я высвободила рукав.
Вызвала машину через приложение.
Села на заднее сиденье и попросила отвезти меня в городскую больницу.
Когда автомобиль тронулся, я посмотрела в зеркало заднего вида.
На ступенях ресторана сидел Валерий Семёнович.
Он держался руками за голову.
Рядом беспомощно метался Илья.
После
В травмпункте врач диагностировал серьёзный ушиб плечевого сустава и растяжение связок левой ноги.
Мне обработали повреждения, наложили фиксирующую повязку и выдали официальную медицинскую справку.
На следующий день, пока Илья находился на заводе вместе с юристами и пытался решить проблему с остановкой производства, я приехала в нашу съёмную квартиру.
Собрала одежду.
Документы.
Личные вещи.
И уехала.
Возобновить производство быстро не получилось.
Проверка выявила множество нарушений.
Чтобы снова получить допуск, требовалось устранить серьёзные недостатки, провести независимую экспертизу оборудования и заново оформить техническую документацию.
Производственные линии стояли.
Заказчики начали предъявлять претензии.
Пошли штрафы за сорванные сроки.
Суммы росли каждый день.
В какой-то момент финансовые потери стали сопоставимы со стоимостью самого предприятия.
Я сняла маленькую комнату в другом районе города.
Через некоторое время устроилась специалистом в областную независимую экспертную организацию.
Зарплата там оказалась заметно выше прежней.
Но главным было даже не это.
Здесь никто не заставлял меня подписывать то, что я не проверила.
Каждая моя подпись появлялась только после того, как оборудование осматривалось тщательно и по всем правилам.
Та самая кожаная папка осталась лежать на лестничной площадке ресторана.
Я даже не стала возвращаться за ней.
Теперь в моей сумке лежала другая бумага.
Белая медицинская справка с подписью врача и печатью травмпункта.
Несколько дней назад я случайно увидела Валерия Семёновича в центре города.
Он выходил из здания арбитражного суда.
На нём было старое, слегка помятое пальто.
Его дорогого внедорожника рядом не оказалось.
Позже я узнала, что автомобиль пришлось продать, чтобы закрыть часть долгов.
Свёкор заметил меня.
Остановился.
Несколько секунд смотрел так, будто хотел что-то сказать.
Может быть, оправдаться.
Может быть, обвинить.
Может быть, впервые попросить прощения.
Но ничего не произнёс.
Только тяжело вздохнул, отвёл взгляд и медленно пошёл в сторону автобусной остановки.
А я прошла мимо.
Не ускоряя шаг.
И даже не обернулась.