Сватья назвала мой стол нищенским. Я молча поднялась и сделала то, чего от меня никто не ожидал…

Валентине показалось, словно она наконец сбросила с плеч тяжёлый мешок, наполненный мокрым песком, который долгие годы тащила вверх по бесконечной дороге.

Она вернулась на кухню.

Под крышкой на плите стояла та самая жаровня. В воздухе по-прежнему сохранялся тёплый, насыщенный запах запечённого мяса, чеснока и пряностей.

Валентина открыла сервант и достала любимую фарфоровую тарелку с тонкой золотой каймой.

Эту посуду она берегла для особенно важных случаев. Даже гостям редко ставила её на стол — всё боялась, что кто-нибудь случайно разобьёт.

Похоже, сегодня действительно наступил особенный день.

Валентина отрезала себе большой сочный ломоть свиной шеи.

Рядом положила пару мягких картофелин, пропитавшихся мясным соком, и щедро посыпала всё свежим укропом, который рос у неё прямо на подоконнике.

Из холодильника достала крепкий хрустящий солёный огурец.

Затем налила в небольшую прозрачную рюмку домашнюю клюквенную наливку, поставленную настаиваться ещё прошлой осенью, и села возле окна.

Мягкое вечернее солнце заливало чистую кухню золотистым светом.

За стеклом тихо шелестели молодые берёзовые листья, а где-то в густых ветках громко перекликались воробьи.

Ужин оказался замечательным.

Мясо было мягким и буквально распадалось во рту.

Картофель рассыпался под вилкой, а терпкая ягодная наливка приятно согревала горло.

Валентина никуда не спешила.

Она ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком и неожиданной тишиной в квартире.

После горячего женщина заварила себе крепкий чай и с удовольствием съела большой кусок ещё тёплого пирога с зелёным луком и яйцом.

Оставшееся мясо, картофель и пирожки Валентина аккуратно разложила по контейнерам.

Завтра она возьмёт всё это с собой в лабораторию и угостит коллег.

Те всегда искренне хвалили её домашнюю выпечку. Наверняка опять начнут просить рецепт и спрашивать, как она добивается такого мягкого теста.

Прошло три дня.

Во вторник во время обеденного перерыва у Валентины зазвонил телефон.

На дисплее высветилось имя сына.

Денис.

Женщина не стала сразу хватать телефон.

Она спокойно допила глоток чая, поставила чашку на стол и лишь примерно после пятого сигнала приняла звонок.

— Мам, привет, — произнёс Денис.

Голос сына звучал напряжённо.

В нём одновременно слышались неловкость и знакомое Валентине лёгкое недовольство, будто мать уже заранее была чем-то ему обязана.

— Мы тут с Алиной поговорили… В общем, на выходных надо ехать на дачу. Картошку уже пора сажать, а то сроки проходят. Ты же на своей машине поедешь с нами? И ещё… Слушай, то мясо ты уже всё съела или осталось? Мы вечером могли бы заехать, забрать.

Валентина посмотрела в окно лаборатории.

На прогретом солнцем асфальте возле поликлиники прыгали маленькие синицы.

На лице женщины появилась едва заметная улыбка.

— Картошку теперь сажайте самостоятельно, сынок. Участком можете пользоваться полностью. Свою долю я переоформлю, чтобы потом не возникало никаких недоразумений. А насчёт мяса — вчера я угостила им коллег. Они у меня люди простые, непривередливые. Ни кошачьей едой, ни нищенским столом не брезгуют. А себе закажите хорошую ресторанную доставку. Вы же теперь привыкли к современному и богатому меню.

Валентина закончила разговор, положила телефон на стол экраном вниз и снова открыла лабораторный журнал.

Впервые за много лет у неё совершенно не болела голова.

А впереди были свободные выходные.

И впервые за очень долгое время ни у кого, кроме самой Валентины, не было на них никаких планов.