— Покупателем билетов значится Беляева Ангелина. Платёж проведён с принадлежащей ей корпоративной карты, — спокойно пояснила сотрудница. — Владелец бронирования только что произвёл полный возврат. Ваши места освобождены.
Она посмотрела на паспорта Максима и его матери.
— Эти документы больше не привязаны к действующей перевозке.
Серафима Ильинична будто перестала дышать.
Рот у неё слегка приоткрылся.
Лицо пошло красными пятнами.
— Максим… — растерянно выдохнула она. — Ты слышишь? Делай что-нибудь. Скажи своей жене!
Муж наконец перестал рассматривать табло.
Он посмотрел сначала на меня, затем на мой смартфон.
На экране уже появилось новое уведомление:
«Сумма 640 000 рублей будет возвращена на счёт плательщика в течение трёх рабочих дней».
— Ангелин… — голос у него стал хриплым. — Ты зачем это сделала?
Он подошёл ближе.
— Ну мама психанула. Перенервничала. Она же за семью переживает. Верни билеты обратно. Давай без этих сцен.
— Уже нельзя, — сказала я. — Операция окончательная.
В этот момент к стойке быстрым шагом подошли два полицейских в тёмно-синей форме и мужчина в форме службы авиационной безопасности.
На плечах сотрудников полиции потрескивали рации.
— Кто здесь нарушает порядок и уничтожил документ? — спросил старший из них, внимательно оглядывая собравшихся.
Регистратор ничего не сказала.
Только указала на Серафиму Ильиничну, затем на куски моего паспорта у стойки.
— Гражданка, предъявите ваши документы, — потребовал полицейский.
— Да вы совсем ненормальные?! — мгновенно завизжала свекровь.
Она стала пятиться и едва не упала через собственный чемодан.
— Я пенсионерка! У меня давление под двести! Максим, скажи им! Я ветеран труда! Я жалобу на всех вас подам! До прокуратуры дойду! Не смейте ко мне прикасаться!
Когда офицер приблизился, она махнула тяжёлой сумкой и зацепила его по плечу.
— Гражданка, прекратите сопротивление, — жёстко произнёс второй сотрудник, перехватывая её за руку. — Вы пройдёте с нами для выяснения обстоятельств. Есть факт нарушения порядка и умышленного повреждения чужого документа на территории транспортного объекта.
— Максимушка! — закричала она.
Её голос разнёсся по всему залу.
— Сыночек! Они меня хватают! Ангелина, мерзавка! Я тебе этого никогда не прощу! Я тебе жизнь испорчу!
Полицейские повели её по широкому коридору в сторону служебной зоны.
Максим заметался возле оставленного багажа, не понимая, куда бежать сначала.
— Ангелина, скажи, что претензий нет! — крикнул он мне. — Пожалуйста! Маме нельзя нервничать. У неё сердце! Скажи полиции, что она случайно порвала!
— Иди за мамой, Максим, — спокойно сказала я. — И вещи забери.
Он схватил один баул, второй потянул следом по полу.
Колёса громко стучали по плитке.
Максим несколько раз оглянулся на меня, а затем исчез вместе с чемоданами за поворотом.
ТЕРМИНАЛ БЕЗ ОБРАТНОГО БИЛЕТА
На втором этаже я нашла информационную стойку.
Женщина в строгом сером костюме внимательно выслушала меня, приняла заявление о повреждении паспорта, поставила на бланк прямоугольную синюю печать и протянула мне копию.
— Теперь вам необходимо обратиться в отдел полиции по месту регистрации и оформить необходимые документы, — будничным голосом объяснила она. — С этой справкой можете покинуть транспортную зону и добраться домой.
— Благодарю.
Я отошла от стойки и села на одно из металлических кресел у панорамного окна.
За стеклом огромные белые самолёты медленно выкатывались на взлётную полосу.
Одни исчезали в сером небе, другие касались мокрого асфальта колёсами, оставляя за собой водяные облака.
Дождь почти закончился.
Где-то на горизонте между облаками появилась узкая светлая полоса.
Напротив работал небольшой аптечный киоск.
Я купила металлическую коробочку мятных конфет за сто двадцать рублей.
Крышка тихо щёлкнула.
Одну конфету я положила под язык.
Прохладная мята быстро перебила сухой привкус пыли и неприятное ощущение, которое всё это время стояло в горле.
Телефон в кармане снова задрожал.
Семь пропущенных звонков от Максима.
Три сообщения прислала его сестра из Воронежа.
Я не стала читать ни одно.
Просто убрала уведомления, открыла настройки и перевела номера семьи мужа в беззвучный режим.
На плече по-прежнему висела дорожная сумка.
У чехла для документов была вырвана металлическая кнопка.
На её месте торчали серые нитки и зияло небольшое круглое отверстие.
Я достала пустую обложку.
Несколько секунд подержала её в руке.
Потом выбросила в контейнер для раздельного мусора рядом с кофейным аппаратом.
Через сорок минут объявляли внутренний рейс до Санкт-Петербурга.
Для поездки внутри страны моего обычного паспорта было достаточно.
Он лежал отдельно во внутреннем кармане сумки.
Но я решила никуда не спешить.
Открыла транспортное приложение и купила билет на вечерний поезд.
Девятый вагон.
Место у прохода.
Оплата прошла с первого раза.
В маленьком кармане сумки звякнули ключи от нашей квартиры.
Вернее, пока ещё нашей.
Первое, что предстояло сделать после возвращения, — вызвать мастера и заменить входные замки.
И только один вопрос продолжал крутиться у меня в голове:
можно ли требовать от человека благодарности за помощь, если он о ней не просил, а согласился лишь затем, чтобы сохранить спокойствие для всех остальных?