От этой фразы мне едва не сорвало крышу.
Но вместо этого я снова улыбнулась.
— Вот именно.
Она закрыла папку.
Я поднялась.
— Приходите завтра утром.
Её брови поползли вверх.
— Завтра?
— В девять часов. Хочу, чтобы вы как следует проверили весь дом. Каждую комнату.
Она посмотрела на меня так, будто решила, что я наконец-то образумилась.
— Я сварю кофе.
Она согласилась ещё до того, как я успела закончить предложение.
Вечером Марк вернулся домой, когда я готовила ужин.
— Как прошёл день? — спросил он.
— Интересно.
А потом я добавила: — Твоя мама сегодня была здесь.
Он замер.
— Сегодня?
— Да.
— Что ей было нужно?
— Не знаю.
— В смысле?
— Я вернулась домой и застала её наверху. Она рылась в моём комоде.
Марк тяжело вздохнул.
Одной этой реакции оказалось достаточно, чтобы я заранее поняла, куда пойдёт наш разговор.
— Марианна…
— Она читала наши личные документы.
— Ты спросила, зачем?
— А это что-то меняет?
— Может, она что-нибудь искала.
— В моём комоде?
— Я не говорю, что ей следовало туда лезть.
Вот оно.
Та самая фраза, которую Марк использовал каждый раз перед тем, как начать объяснять, почему очередной поступок его матери недостаточно серьёзен для настоящего разговора с ней.
— Я просто хочу сказать, что, возможно, этому есть какое-то объяснение.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Есть.
— Какое?
— Она уверена, что имеет право так делать.
Марк потёр затылок.
— Я с ней поговорю.
— Нет.
Он явно не ожидал такого ответа.
— Нет?
— Ты уже разговаривал с ней четыре раза.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Ничего.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Ничего?
— Не переживай об этом.
Этот ответ обеспокоил его гораздо сильнее, чем все мои предыдущие возмущения.
На следующее утро в 8:15 Марк, как обычно, вышел из дома.
В 8:22 он объехал квартал и оставил машину в двух улицах от нас.
В 8:28 вернулся через боковую дверь.
В 8:30 спрятался в кладовой.
В 8:43 я приготовила кофе.
В 8:57 села за кухонный стол.
И ровно в девять услышала, как её ключ входит в замочную скважину.
Свекровь вошла, даже не постучав.
— Марианна?
— Я здесь.
Она появилась на кухне с довольной улыбкой.
— Признаюсь, я удивилась, когда ты меня пригласила.
— Я знаю.
Она сняла пальто.
— Я подумала, что ты наконец поняла: я всего лишь стараюсь облегчить вам жизнь.
— Возможно, и поняла.
Я налила ей кофе.
— И с чего мне начинать? — спросила она.
— С чего хотите.
Лицо её просияло.
— Правда?
— Конечно.
Она сделала глоток.
— Я уже давно хотела поговорить с тобой насчёт кладовой с продуктами.
— Не сомневаюсь.
— И шкафа в коридоре.
— Разумеется.
Она улыбнулась.
— Я знала, что рано или поздно мы начнём понимать друг друга.
Я тоже улыбнулась.
— Не торопитесь.
После этого я наблюдала, как она выходит из кухни.
Перед тем как открыть первый шкафчик, она не спросила разрешения.
Перед тем как подняться наверх, тоже не спросила.
В нашу спальню она вошла так же свободно.
И уж точно она не подозревала, что Марк всё это время находится в доме.
Через несколько минут сверху послышался звук открывающихся ящиков.
Потом хлопнула дверца шкафа.
Затем снова выдвинулся какой-то ящик.
Я посмотрела в сторону коридора.
Марк вышел из комнаты дочери.
Он заметно побледнел.
— Она сейчас в нашей спальне? — прошептал он.
— Да.
— Зачем?
— Я разрешила ей осмотреть весь дом.
Его глаза расширились.
— Ты сама разрешила?
— Сегодня — да.
Я не отвела взгляда.
— Но гораздо интереснее другое: почему все предыдущие разы она считала, что тоже имеет разрешение?
Наверху опять задвигался ящик.
А потом раздался голос его матери:
— Марианна, куда ты переложила страховые документы?
Выражение лица Марка изменилось.
Я промолчала.
Свекровь позвала снова.
— Те самые бумаги, которые лежали у тебя в нижнем ящике!
Марк посмотрел на меня.
— Она знает, где ты хранишь документы?
— Судя по всему, да.
Он направился к лестнице.
Я схватила его за руку.
— Подожди.
— Зачем?
— Потому что четыре года ты убеждал меня, что она всего лишь хочет помочь.
Он сжал челюсти.
— Я никогда не говорил, что вот это нормально.
— Но ты никогда это и не остановил.
Эти слова задели его.
Он осторожно высвободил руку и поднялся наверх.
Я пошла следом.
Когда мы добрались до второго этажа, свекровь уже находилась в комнате нашей дочери.
Один ящик комода был открыт.
В руке она держала футболку.
— Она ей уже мала, — произнесла свекровь, даже не оборачиваясь. — Почему она до сих пор лежит здесь?
И тут она увидела Марка.
Её рука опустилась.
Впервые с тех пор, как я её знала, она выглядела по-настоящему ошеломлённой.
— Марк?
Он смотрел на неё.
— Что ты делаешь?
Она тут же перевела взгляд на меня.
— Марианна сама попросила меня прийти.
— Я знаю.
Свекровь немного расслабилась.