Лишившись привычного дохода, золовка внезапно вспомнила, что тоже принадлежит к семейству Ортега, и решила пользоваться деньгами магазина словно собственным кошельком.
Я решительно возражала против бесконтрольного изъятия крупных сумм из кассы. Любая подобная операция должна была подтверждаться документами, иначе предприятие рисковало снова оказаться в долговой ловушке. Но Ванесса восприняла мои требования как личное оскорбление.
С этого момента она начала методично настраивать Терезу против меня. День за днем Ванесса убеждала мать, что я якобы тайно стремлюсь захватить семейный бизнес, отстранить родственников от управления и стать единственной хозяйкой всего имущества.
За три дня до празднования своего семьдесят пятого дня рождения Тереза вместе с дочерью поставили передо мной неожиданное требование. Они принесли официальный документ, который я должна была подписать без возражений.
Согласно этой бумаге, я обязана была подтвердить, будто никогда не вкладывала собственные средства в предприятие Ортега, не участвовала в его развитии и вообще не имела никаких оснований претендовать на признание своего финансового или трудового вклада.
Фактически от меня требовали собственноручно отказаться от всего, ради чего я пожертвовала отцовским наследством и годами работала без отдыха.
Естественно, я категорически отказалась ставить подпись под откровенной ложью.
Изгнание с юбилея и загадочный гость, которого все ожидали
В день торжества я с раннего утра занималась последними приготовлениями. Необходимо было проверить оформление праздничного зала, согласовать обслуживание и убедиться, что банкет на восемьдесят приглашенных пройдет без малейших затруднений. Я лично контролировала рассадку гостей, сервировку столов и множество мелочей, от которых зависел успех вечера.
Когда почти все было готово, Тереза потребовала, чтобы я немедленно прошла с ней в небольшую комнату за банкетным залом.
Там свекровь снова достала злополучный документ и приказала подписать его. Она говорила так уверенно, словно мое согласие было лишь вопросом времени. Но я повторила, что не собираюсь отказываться от собственного прошлого, вложенных денег и многолетнего труда ради спокойствия ее дочери.
Услышав очередной твердый отказ, Тереза окончательно потеряла самообладание. Она схватила две купюры, швырнула их мне в лицо и приказала немедленно покинуть праздник. В ее голосе звучало столько презрения, будто я была посторонней прислугой, случайно оказавшейся среди почетных гостей.
Не в силах больше сдерживать слезы, я направилась к служебному выходу. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а перед глазами все расплывалось. Мне хотелось только одного — как можно скорее оказаться подальше от людей, которым я посвятила лучшие годы своей жизни.
Однако возле двери до меня неожиданно донесся приглушенный голос Ванессы. Она наклонилась к матери и произнесла слова, заставившие меня невольно замедлить шаг.
«Успокойся, мама. К тому моменту, когда появится наш особенный гость, ее здесь уже не будет. Теперь эта женщина не сумеет вмешаться в наши планы и все испортить».
Тогда я еще не понимала, о каком важном посетителе идет речь и почему мое отсутствие было для них настолько необходимо.
Но родственники Даниэля даже представить не могли, что предприниматель, прибытия которого они ожидали с таким нетерпением, принесет с собой разоблачение, способное уничтожить благополучие всей семьи Ортега.
И самое невероятное заключалось в том, что всего через несколько часов те же люди, которые только что выгнали меня с позором, будут в отчаянии обзванивать знакомых, разъезжать по городу и умолять меня вернуться, потому что без моего участия их тщательно продуманный план начнет рушиться прямо на глазах.