— Ну… женское чутьё! Интуиция!
Людмила спокойно приблизилась к столу, на котором находился ноутбук.
— Иван Петрович, прежде чем вы начнёте что-либо оформлять, я хотела бы продемонстрировать вам одну интересную вещь.
— Какую именно?
— Небольшой документальный фильм. С очень любопытным сюжетом.
Она подняла крышку ноутбука.
Виталий тут же встал и подошёл к жене. Нина Семёновна осталась неподвижно стоять возле вешалки.
Людмила открыла видеозапись, рядом с которой значились дата и время:
«Сегодня. 10:30».
На мониторе появилась супружеская спальня.
Несколько секунд ничего не происходило.
Затем дверь медленно открылась, и в комнату вошла Нина Семёновна.
Она осторожно осмотрелась, словно разведчик, проникший на территорию противника.
Убедившись, что рядом никого нет, свекровь приблизилась к комоду Людмилы.
Выдвинула верхний ящик и некоторое время копалась внутри.
После этого достала небольшую шкатулку.
Причём на записи было отчётливо видно, что шкатулку женщина принесла с собой из другой комнаты.
Нина Семёновна открыла крышку и извлекла золотое кольцо.
Несколько мгновений она держала украшение между пальцами, внимательно его рассматривая.
Затем направилась к шкафу-купе.
Раздвинула дверцу.
Отыскала среди одежды серое пальто невестки.
И аккуратно опустила кольцо в правый карман.
Потом закрыла шкаф, ещё раз оглядела помещение и покинула спальню с чрезвычайно довольным выражением лица.
В прихожей установилась абсолютная тишина.
Настолько глубокая, что всем стало слышно ровное гудение холодильника, доносившееся из кухни.
Участковый негромко присвистнул.
— Ну и представление… Прямо настоящее кино.
После этого он медленно повернулся к Нине Семёновне.
— Гражданка, а вы когда-нибудь слышали об уголовной ответственности за заведомо ложный донос?
Свекровь не произнесла ни слова.
Её лицо побелело так сильно, что практически слилось по цвету с потолком.
— Речь может идти о заведомо ложном сообщении о преступлении, — продолжил майор. — А тут ещё и попытка создать искусственные доказательства. По основной статье за ложный донос предусмотрены, в частности, штраф до ста двадцати тысяч рублей либо лишение свободы на срок до двух лет.
— Я… это… — едва слышно забормотала Нина Семёновна. — Я ведь просто пошутила… Это был розыгрыш… Маленькая проверка… Хотела убедиться, что она честная женщина…
— Ну что, убедилась? — спросил Виталий.
Он произнёс эти слова необычайно тихо.
Но в его голосе слышалась такая угроза, что Людмила невольно вспомнила, как муж однажды рассказывал о лопнувшем колесе грузовика посреди оживлённой трассы.
«Настоящее кино»: запись раскрыла всю правду
Виталий не отрывал взгляда от собственной матери.
В его памяти она всегда оставалась совсем другим человеком.
Сильной, решительной, властной женщиной, которая годами управляла большим складом, вела хозяйство и практически самостоятельно воспитывала сына.
Да, характер у неё был тяжёлый. Да, она любила командовать.
Но прежде Виталий считал её справедливой.
Когда же всё успело настолько измениться?
В какой момент его мать превратилась в озлобленную, мелочную женщину, готовую подбросить драгоценность собственной невестке, чтобы обвинить её в преступлении?
Ведь речь шла не о постороннем человеке.
Она пыталась разрушить жизнь женщины, которая родила ему сына.
— Мама, — наконец произнёс Виталий. — Объясни мне, зачем ты это устроила?
— Витенька! — разрыдалась Нина Семёновна, судорожно ухватив его за руку. — Ты ничего не понимаешь! Она тебя совсем не любит! Только пользуется тобой! Ей нужна квартира, твои деньги! Я пыталась защитить собственного сына! Хотела, чтобы ты наконец увидел правду!
— Увидел правду? — мужчина резко высвободил руку. — Ты хотела, чтобы мою жену, мать твоего внука, забрали полицейские? Чтобы её выводили из собственного дома в наручниках?
Он сделал шаг назад.
— Ты хоть представляешь, что почувствовал бы Пашка, увидев такое?
— Я ради внука старалась! — выкрикнула свекровь. — Не хочу, чтобы ребёнок воспитывался рядом с воровкой!
— С воровкой? — Виталий горько усмехнулся. — Знаешь, мама, единственный человек, который здесь действительно кое-что украл, — это ты.
Он тяжело вздохнул.
— Ты отняла у нашей семьи полтора года нормальной, спокойной жизни.
После этого Виталий повернулся к участковому.
— Товарищ майор, а можно обойтись без официального заявления? Не хочется доводить до уголовного дела. Всё-таки семейная история. Мы сами решим, что делать.
Иван Петрович посмотрел на Людмилу.
— А вы, гражданка? Вас ведь пытались обвинить в краже. Намерены обращаться с заявлением?
Людмила внимательно посмотрела на свекровь.
Жалости к этой женщине она больше не испытывала.
Ни капли.
Но ей было больно видеть состояние мужа.
Публичный скандал, разбирательства, судебные заседания, позор для семьи — всё это ударило бы и по Виталию.
А он не заслуживал такого унижения.