— Мам, ты чего вообще? Мы семья! Ты же не станешь устраивать проблемы из-за какой-то старой дачи и стола.
— Во-первых, это не «какая-то дача». Это моя собственность. Во-вторых, стол принадлежал моему деду. И в-третьих, ты не имел никакого права приезжать туда без моего разрешения, приводить толпу друзей, пить, ломать мебель и портить вещи.
Матвей попытался выхватить телефон, но я успела отвести руку.
— Запись уже не только у меня, — продолжила я. — Валя сохранила оригинал и готова подтвердить всё, что происходило. Если понадобится, она даст показания.
— Ты что, в полицию собралась?
— Пока ещё не звонила. Но могу сделать это прямо сейчас.
Он вдруг замолчал.
Всего несколько минут назад Матвей возмущался, спорил и рассказывал, что ничего серьёзного не произошло. Теперь стоял посреди собственной комнаты, заваленной тем же мусором, который оставил на моей даче, и впервые выглядел по-настоящему испуганным.
— Мам, ну не надо… Мы же не специально. Выпили лишнего, вот и всё.
— Не специально? Вы выломали калитку. Уничтожили мебель. Разбили коллекцию, которую я собирала двадцать лет. Сломали бойлер. Изуродовали участок. А после этого ещё решили, что уборку должна за свои деньги оплачивать я.
— Я всё компенсирую.
— Чем?
Он молчал.
— Теми семьюстами рублями, которые сейчас лежат у тебя на карте?
Матвей отвёл глаза.
— Я найду деньги.
— Найдёшь. Только у меня просить их больше не будешь.
Я набрала номер полиции и включила громкую связь.
Пока оператор уточнял адрес, обстоятельства произошедшего и примерную сумму ущерба, лицо Матвея становилось всё бледнее.
— Мам, пожалуйста, не надо подавать заявление. Я сам всё уберу. Честно. Мы с ребятами приедем, починим калитку, купим новый бойлер…
— Ты уже сегодня обещал решить вопрос. Сказал, что оплатишь клининг. После этого выяснилось, что на твоём счету семьсот рублей. Поэтому твоим обещаниям я больше не верю.
Я подробно рассказала оператору, что произошло, перечислила испорченные вещи и сообщила о наличии фотографий и видеозаписи.
После разговора подошла к шкафу и начала доставать коробки.
Матвей настороженно наблюдал за мной.
— А это ещё зачем?
— Складываю твои вещи.
— Куда складываешь?
— Пока на балкон.
— Зачем?
— Потому что с первого числа квартиру я собираюсь сдавать.
Сын несколько секунд смотрел на меня, словно не понял услышанного.
— В смысле сдавать?
— В прямом.
— А я где буду жить?
— Где захочешь.
— Мам, ты не можешь просто взять и выгнать меня!
— Могу. Эта квартира моя. Дача тоже моя. Ты сам постоянно рассказываешь, что уже взрослый человек и вправе самостоятельно принимать решения. Отлично. Значит, теперь будешь самостоятельно обеспечивать себя жильём.
— Но мне вообще некуда идти!
— При университете есть общежитие. Узнай насчёт комнаты.
— У меня денег нет.
— Тогда найди работу. Например, можешь устроиться в клининговую компанию. Судя по сегодняшнему дню, с мусором ты знаком очень хорошо.
Матвей смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни.
Через некоторое время приехали сотрудники полиции.
Они выслушали моё объяснение, просмотрели фотографии, изучили видео с камеры наблюдения и зафиксировали обстоятельства произошедшего.
Матвея и нескольких его приятелей позже вызвали для дачи объяснений.
Валя согласилась передать оригинал видеозаписи. На кадрах хорошо были видны лица участников вечеринки и номер автомобиля, который ездил по моему газону.
Когда сотрудники полиции ушли, сын ещё долго стоял в коридоре.
Кажется, только тогда до него окончательно дошло, что в этот раз я не собираюсь спасать его от последствий.
Я продолжила складывать его одежду и остальные вещи в коробки, а затем выставила их на балкон.
Компьютер пришлось отвезти в сервис.
Мастер сразу сказал, что часть деталей, скорее всего, восстановить уже не получится. Жидкость попала внутрь корпуса и успела повредить несколько компонентов.
Некоторую часть ущерба Матвей впоследствии возместил сам.
Для этого ему пришлось продать машину — ту самую, на которой они так весело дрифтовали по моему участку.
Оставшуюся сумму по решению суда выплачивали его приятели, которые участвовали в погроме.
Дачу я восстанавливала постепенно.
Примерно через месяц мне установили новую калитку. Затем заменили бойлер, отремонтировали часть мебели и привели в порядок участок.
Из всей разбитой коллекции гжели мне удалось восстановить только одну тарелку.
Я аккуратно склеила её из нескольких крупных осколков.
На ней сохранился красивый голубой узор.
Матвей после той истории больше ни разу не называл мои вещи старым хламом.
Теперь, когда ему что-то было нужно, он звонил заранее.
И почти каждый наш разговор начинался одной и той же фразой:
— Мам, можно я сначала спрошу у тебя разрешения?
Я обычно отвечала:
— Спросить можно. Но прежде тебе нужно научиться отвечать за последствия собственных решений.