До конца лета бывшая организаторша теплоходных развлечений жила в строительном вагончике, поставленном возле собственного пепелища.
Прохожие старались не смотреть в её сторону.
А она часами сидела на деревянном ящике в том же самом платье и громко разговаривала сама с собой.
Иногда начинала объявлять несуществующим пассажирам программу вечернего концерта, словно по-прежнему работала на речном судне.
Вера Кузьминична оправлялась после пережитого очень долго.
Сердце давало о себе знать вплоть до первых настоящих холодов.
Однажды, когда сын и дочь снова приехали к ней, женщина задумчиво произнесла:
— Знаете, я всё никак не могу понять одну вещь. Откуда в человеке берётся столько жадности? Ведь она собственный дом подожгла! Свой родной дом! Там же фотографии хранились, вещи, воспоминания, вся прожитая жизнь. И она уничтожила всё ради чужого клочка земли.
— Мамочка, не мучай себя этими мыслями, — попросила Светлана.
— Не получается, доченька. Но зато теперь я точно знаю, чего на самом деле боюсь.
— Чего же? — насторожился Олег.
— Что однажды вы станете такими же.
Брат и сестра опустили глаза.
Оба промолчали.
А спустя неделю Олег привёз бетономешалку и приступил к заливке фундамента для бани.
Теперь он работал основательно, без спешки и показухи: проверял каждый уровень, тщательно укладывал арматуру, следил за качеством раствора.
Светлана помогала разгружать строительные блоки.
По выходным Олег в ответ копал траншею под её теплицу и сваривал металлический каркас.
Больше никто никому ничего не доказывал.
К ноябрю баня была полностью готова.
Олег сложил великолепную печь, благодаря которой вода нагревалась всего за сорок минут.
Липовый полок получился настолько тщательно отшлифованным, что на ощупь напоминал гладкое стекло.
Светлана тоже закончила свою двенадцатиметровую теплицу.
Она установила автоматические форточки и систему капельного полива.
— Мам, выходи! — позвал однажды Олег. — Принимай готовую работу!
Вера Кузьминична неспешно обошла баню.
Погладила ладонью ровные брёвна, заглянула в топку, осмотрела полки.
Затем перешла в теплицу.
Там уже пробивались первые зелёные перья посаженного под зиму лука.
— Спасибо вам, родные мои, — произнесла она. — Обоим спасибо. Теперь я действительно рада. Потому что сейчас это настоящий подарок, а не продолжение вашей войны.
— Мамочка, прости меня за то лето, — тихо сказала Светлана.
— И меня прости, мам, — добавил Олег.
— Бог простит, дети. А я постараюсь помнить.
Остаток осени и всю зиму семья прожила спокойно.
О наследстве никто больше не заговаривал.
Даже в шутку или между прочим эту тему старались не затрагивать.
Вера Кузьминична постепенно начала нормально спать по ночам.
А к Новому году закончила свой сороковой ёлочный шар.
Он был ярко-красным, украшенным изящной золотистой веточкой рябины.
Казалось, мир наконец вернулся в их дом.
Но в апреле, когда семья впервые после зимы собралась на даче, случилось неожиданное.
Олег припарковал машину возле калитки и радостно объявил:
— Мам! Представляешь, я соседний участок купил! Тот самый, Риммин! Она сама выставила его на продажу через агентство, причём совсем недорого. Я уже договорился, чтобы остатки пожарища вывезли!
На несколько секунд все замолчали.
Светлана медленно опустила дорожную сумку на землю.
— Ты… что сделал?
— Купил участок.
— И даже словом мне не обмолвился?
— А с чего я должен был отчитываться? Деньги-то мои.
— Мы с Кириллом уже полгода на этот участок приценивались! Даже в банк обращались! Ждали только, когда она стоимость снизит!
— Ну так надо было покупать, а не ждать.
— Ты специально меня обошёл! Ты ведь всё прекрасно знал!
— Откуда мне было знать про ваши планы?!
— Знал, Олег! Конечно, знал! Ты всегда так поступаешь — за спиной, исподтишка!
— Светка, послушай себя со стороны! Я участок на собственные деньги приобрёл! Не у тебя же их из кармана вытащил!
— Ты опять всё застолбил! Теперь у тебя будет два участка, а мне что останется?!
— Ага! Значит, уже подсчитываешь, кому сколько достанется?!
— Это ты всё считаешь!
— Нет, это ты!
— Замолчали оба! — голос Веры Кузьминичны прозвучал так резко, словно рядом взревел бензорез.
Брат и сестра мгновенно обернулись.
Мать стояла возле калитки.
Маленькая, худенькая, но удивительно прямая.
В руке у неё была веточка рябины.
— Вы что, совсем ничего не помните? — спросила она. — Забыли прошлое лето? Как я целый месяц по следователям ходила? Как соседка собственный дом сожгла из-за этой земли? Как она проклинала всю нашу семью на глазах у посёлка?
— Мам, ну послушай… — попытался вмешаться Олег.
— Молчи, сынок. Теперь вы меня послушаете.
Она сделала шаг вперёд.