— Тогда всё просто, — сказал муж. — Кабинет можешь оставить. Не нужно ничего закрывать, перевозить и заново искать помещение. Но начиная с завтрашнего дня ты сама оплачиваешь мамину съемную квартиру. Считай, что это твоя плата за коммерческое помещение. По-моему, вполне справедливо. Согласна?
— Конечно! — почти с облегчением ответила Ирина. — Без вопросов, Витя. Я всё оплачу сама. Мам, ну зачем ты вообще это придумала…
— А если в какой-то момент такая схема станет для тебя слишком дорогой, — добавила я, — ты просто освобождаешь квартиру, а Раиса Павловна возвращается к себе домой. Тогда никаких скрытых договоренностей и обид не будет. Всё понятно и прозрачно.
После этого я закончила звонок.
Раиса Павловна сидела с таким видом, будто военачальнику только что сообщили, что его армия не просто капитулировала, а после этого ещё и отправилась обедать вместе с противником.
Её замечательный план разрушился буквально за несколько минут.
До этого всё было устроено идеально.
Она получала благодарность дочери.
Мы спокойно оплачивали расходы.
А сама Раиса Павловна оставалась великодушной матерью, пожертвовавшей своей квартирой ради будущего ребёнка.
Теперь же финансовая ответственность переходила к Ирине.
Бесплатный источник денег закончился.
Навсегда.
— Ну что ж, раз с квартирным вопросом разобрались, — бодро сказала Анна Матвеевна, — предлагаю вернуться к воскресному обеду. Я, между прочим, собиралась сварить свой фирменный холодец. С настоящим хреном. Надеюсь, Раиса Павловна, от него у вас давление не поднимется?
Свекровь ничего не ответила.
Она быстро встала, оделась и ушла.
По лестнице ещё долго раздавался громкий стук её каблуков.
Виктор подошел ко мне и обнял за плечи.
Наш семейный бюджет был спасен.
А воскресный обед, несмотря на все события, всё-таки состоялся.
Я накрыла большой стол в гостиной.
Приготовила запеченную курицу с картофелем, несколько салатов и домашнюю выпечку.
Анна Матвеевна действительно сварила свой знаменитый холодец.
Он получился совершенно прозрачным, словно стекло.
Бабушку мы посадили во главе стола.
Всё-таки она была самой старшей и самой почетной гостьей.
Что удивительно, Раиса Павловна тоже пришла.
Она появилась ровно в два часа дня.
В руках держала коробку с тортом.
По её поведению можно было подумать, что никакого скандала несколько дней назад вообще не существовало.
Видимо, перспектива пропустить хороший семейный обед оказалась намного страшнее уязвленной гордости.
В этот день свекровь была удивительно тихой.
Она не критиковала мою сервировку.
Не делала замечаний относительно салатов.
Даже ни разу не сказала, что вилки лежат под неправильным углом.
Когда подошло время десерта, Раиса Павловна неожиданно потянулась к яблочному пирогу.
Она выбрала самый красивый, румяный и большой кусок, положила его на тарелку и протянула Анне Матвеевне.
— Угощайтесь, Анна Матвеевна, — произнесла свекровь почти ласково. — Людочка у нас очень хорошо печет пироги.
Бабушка неторопливо поправила очки.
Сначала посмотрела на пирог.
Потом внимательно посмотрела на Раису Павловну.
В её глазах появился знакомый мне лукавый блеск.
— Большое спасибо, Раиса Павловна, — совершенно спокойно ответила она. — Видите, как замечательно всё складывается. Родственниками мы с вами официально ещё не стали, а пирог уже свободно пересекает границу. Видимо, таможня дала разрешение.
Виктор в этот момент пил компот и едва не поперхнулся.
Он громко закашлялся.
Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.
Раиса Павловна сначала застыла.
По старой привычке поджала губы.
Казалось, вот-вот последует очередная возмущенная речь.
Но потом она посмотрела на наши лица, махнула рукой и неожиданно тоже рассмеялась.
Немного нервно.
Зато вполне искренне.
Возразить ей в этот раз действительно было нечего.
Остаток вечера прошел замечательно.
А позже, когда гости разошлись и я убирала со стола посуду, мне вдруг стало смешно от того, насколько странно иногда устроены семейные отношения.
Некоторые люди настолько привыкают ездить на чужой шее, что со временем начинают воспринимать её как собственный законный транспорт.
А если однажды их вежливо просят слезть, они ещё и искренне возмущаются тем, что уровень обслуживания оказался недостаточно высоким.
Часто можно услышать, что родным нужно помогать бескорыстно, ничего не требуя взамен и не считая расходы.
Наверное, в идеальном мире так оно и должно быть.
Но после подобных историй я всё сильнее убеждаюсь, что даже между самыми близкими людьми четкая договоренность со сроками и понятными условиями иногда оказывается значительно надежнее любых разговоров о вечной семейной любви.
Потому что одно дело — помочь человеку, который действительно оказался в сложной ситуации.
И совсем другое — незаметно превратить временную поддержку в постоянную обязанность, о которой тот, кто платит, даже не подозревал.
Наверное, практически в каждой семье найдется родственник, который особенно любит проявлять щедрость чужими деньгами.
И всегда интересно узнать, каким образом другие люди объясняют таким предприимчивым благотворителям, где заканчивается помощь и начинается использование.