Вербова поспешила покинуть номер. Когда она направлялась к выходу, переступая через упавшие букеты, вслед прозвучало насмешливое замечание Янковского. По ее словам, актер иронизировал, что она умеет не только разбивать мужские сердца, но и безжалостно топтать цветы.
Однако гораздо сильнее журналистке запомнились другие слова, которые, как она утверждала, артист произнес напоследок.
— Запомни, глупышка, придет время, и ты пожалеешь, что не согласилась провести здесь ночь.
Вербова говорила, что эта фраза навсегда осталась в ее памяти. Для нее произошедшее стало примером того, как уверенность знаменитого мужчины в собственной привлекательности способна перейти границы допустимого.
В ее изложении Янковский предстает человеком невероятно обаятельным, но вместе с тем настойчивым и убежденным в том, что его внимание должно восприниматься женщинами как особая привилегия. Отказ, судя по рассказу журналистки, он словно не рассматривал как возможный ответ.
Еще более масштабное обсуждение личности Олега Ивановича началось после появления воспоминаний Марка Рудинштейна, известного кинопродюсера и основателя фестиваля «Кинотавр». На протяжении многих лет Янковский занимал пост президента этого престижного киносмотра, поэтому Рудинштейн был хорошо знаком с ним не только по профессиональной деятельности.
После публикации откровений продюсера поклонники артиста столкнулись с совсем другим образом своего кумира. Сам Рудинштейн в беседе с «Комсомольской правдой» признавал, что его отношение к Янковскому как к выдающемуся актеру и как к человеку заметно различалось.
— Мои представления о Янковском на экране и в обычной жизни совершенно не совпадают. Его актерский талант был поистине выдающимся, но за пределами съемочной площадки он вел себя иначе. Олег принадлежал к старому поколению артистов, многие представители которого после распада Советского Союза продолжали считать, будто окружающие им чем-то обязаны.
В своих мемуарах Рудинштейн подробно останавливался на неофициальной жизни кинофестиваля. Он вспоминал вечерние развлечения, дружеские компании и встречи в сочинской гостинице «Жемчужина», где во время «Кинотавра» останавливались многие известные представители киноиндустрии.
По его рассказам, Янковский пользовался огромным вниманием женщин, а некоторые актрисы охотно соглашались продолжить общение с ними в гостиничных номерах.
Подобные подробности вызвали бурную реакцию, поскольку резко расходились с привычным образом благородного, сдержанного и образцового семьянина, сформировавшимся вокруг имени Олега Ивановича.
Сам автор скандальных воспоминаний позднее признавал, что отдельные опубликованные фрагменты доставили немало страданий близким покойного артиста.
Особенно тяжело, по словам Рудинштейна, откровения восприняли вдова Янковского Людмила Зорина и супруга его сына Оксана Фандера.
Впоследствии кинопродюсер принес им извинения. Более того, он пообещал отказаться от публикации полного текста своих мемуаров, осознавая, насколько болезненно содержащиеся там сведения могут отразиться на семье.
Для посмертной репутации Янковского эти воспоминания стали одним из наиболее серьезных испытаний. Они заставили публику иначе посмотреть на личность артиста и обсуждать те стороны его поведения, которые при жизни многие предпочитали не замечать.
При этом важно учитывать, что подобные рассказы отражали прежде всего личную точку зрения Рудинштейна, а не обязательно представляли собой полную и беспристрастную картину событий.
Среди предполагаемых романтических увлечений Олега Янковского особое место отводят тележурналистке Эвелине Гурецкой. Именно с ней некоторые публикации связывают один из самых продолжительных романов актера, который, по распространявшейся версии, длился около десяти лет.
Утверждалось, что Эвелина с самого начала прекрасно понимала положение своего избранника. Она якобы не питала иллюзий относительно его семейного будущего и знала, что Янковский не собирается расставаться с Людмилой Зориной, несмотря на чувства к другой женщине.
Тем не менее, согласно этим рассказам, привязанность Гурецкой оказалась настолько сильной, что смерть артиста стала для нее тяжелым эмоциональным ударом.
Сообщалось, что после ухода Олега Ивановича журналистка переживала глубокую депрессию и долго не могла справиться с потерей. Переломным моментом для нее якобы стал необычный сон.
По этой истории, однажды ночью Эвелина увидела Янковского, который словно вновь оказался рядом с ней. Во сне любимый человек будто бы заверил ее, что их связь не исчезнет и они всегда будут вместе.
Говорили, что именно это сновидение помогло женщине постепенно обрести душевное равновесие и найти силы продолжать жизнь после утраты.
Впрочем, рассказы об этих предполагаемых отношениях также остаются частью обсуждаемой биографии артиста, а не бесспорно установленными обстоятельствами.
На фоне многочисленных признаний, воспоминаний и противоречивых публикаций особенно заметна позиция Людмилы Зориной. Женщина, которая прошла рядом с Янковским почти весь его жизненный путь, так и не стала участницей публичных споров о личных секретах мужа.
Она не стремилась выяснять отношения с женщинами, заявлявшими о своей близости с актером, не устраивала громких разоблачений и не пыталась отвечать на каждую новую сенсацию.
Зорина продолжала защищать память о супруге и не соглашалась с распространявшимися обвинениями в неверности. Для нее Олег Иванович оставался прежде всего любимым человеком, отцом их сына и мужчиной, с которым была связана целая жизнь.
Возможно, подобное молчание стало осознанным решением сохранить тот образ крепкой и благополучной семьи, который супруги создавали на протяжении многих десятилетий.
А возможно, все объясняется гораздо проще: Людмила любила Янковского таким, каким знала его сама, не желая позволять чужим историям и публичным признаниям перечеркнуть годы совместного счастья.
Ведь за громкими заголовками, слухами о тайных романах и чужими воспоминаниями остается история женщины, которая однажды выбрала этого человека и сохранила верность своему выбору до самого конца. А все ли тайны Олега Янковского действительно раскрылись после его смерти или некоторые из них навсегда остались вместе с ним — вопрос, на который, вероятно, уже никто не сможет дать окончательного ответа.