Алина стояла у подъезда и нервно крутила ключи в руках. Прошло три дня с момента её ухода. Три дня она прожила у матери, пытаясь понять, что делать дальше. Накануне Максим прислал сообщение: «Они уехали. Приезжай, когда будешь готова».
Она глубоко вдохнула и вошла в подъезд. Лифт казался чужим, будто она возвращалась домой не через три дня, а через три года.
Дверь квартиры была приоткрыта. Алина осторожно толкнула её и остановилась на пороге.
Квартира… была другой. В воздухе больше не стоял запах табака и пережаренного масла. В прихожей не валялась чужая обувь. А главное — у порога аккуратно стояли её любимые тапочки.
— Алина? — из гостиной вышел Максим. Он выглядел измотанным, но в глазах читалось облегчение. — Ты пришла…
Она молча прошла мимо него, осматривая квартиру. В гостиной было чисто, но взгляд сразу заметил следы чужого пребывания — пятно на диване, царапину на серванте, отсутствие одной фарфоровой фигурки.
— Они точно уехали? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да. Вчера утром. — Максим стоял посреди комнаты и не решался подойти ближе. — Я купил им билеты и отвёз на вокзал.
Алина прошла на кухню. Холодильник был почти пустой, зато вымытый. На столе лежала записка: «Алина, купила молоко и фрукты для Насти. Мама».
Она сжала бумажку в руке.
— А где…
— Настя в садике, — быстро сказал Максим. — Я подумал…
если ты захочешь, мы можем забрать её вместе.
Алина медленно повернулась к нему. Впервые за эти дни она внимательно посмотрела на мужа — мятая рубашка, тёмные круги под глазами, напряжённые пальцы.
— Почему ты допустил это? — тихо спросила она.
Максим опустил взгляд.
— Я не понял сразу… Я думал…
— Нет, ты не думал! — голос Алины дрогнул. — Ты видел, как они себя вели! Видел, как относились ко мне, к нашим вещам, к нашей дочери! И ты молчал!
Она отвернулась, чтобы он не увидел слёз.
— Ты даже торт собственного ребёнка не защитил…
Максим быстро подошёл и обнял её со спины.
— Прости. Я был слепым идиотом. Но теперь я всё понял. Они больше никогда не переступят порог нашего дома.
Алина хотела отстраниться, но не смогла. Напряжение последних дней внезапно прорвалось наружу — она разрыдалась, уткнувшись лицом ему в грудь.
— Они… они примеряли мою одежду… брали мою зубную щётку… — всхлипывала она. — А твоя мать говорила, что я невоспитанная!
Максим крепче прижал её к себе.
— Я знаю. Теперь знаю. Больше такого не будет.
Когда Алина немного успокоилась, он осторожно отвёл её к столу.
— Садись. Я сделал тебе кофе.
Она удивлённо посмотрела на чашку с пенкой — Максим никогда не умел готовить нормальный кофе.
— Ты научился?
— Вчера вечером. По видео на YouTube, — неловко улыбнулся он. — Хотел встретить тебя как следует.
Алина сделала глоток. Кофе был слишком крепким и слишком сладким одновременно, но почему-то показался ей самым вкусным в жизни.
— Ладно, — вздохнула она. — Давай по порядку. Что ты сказал своей матери?
Максим сел напротив и начал рассказывать. Как впервые за долгое время повысил голос на мать. Как потребовал, чтобы они собирали вещи. Как тётя Галя пыталась свалить всё на Алину, а Степан демонстративно хлопал дверями.
— В итоге, — продолжил Максим, — я сказал, что если они ещё хоть раз попытаются вмешаться в нашу жизнь, я прекращу с ними общение.
Алина внимательно смотрела на него.
— И что они?
— Мама сказала, что я «под каблуком». Но билеты взяла, — он горько усмехнулся. — Правда, дядя Вася ещё попросил денег на такси до вокзала.
Они некоторое время сидели молча, допивая кофе. Алина чувствовала, как тяжесть внутри постепенно отпускает.
— Я не смогу простить это сразу, — предупредила она. — Мне понадобится время.
— Я понимаю, — кивнул Максим. — Я буду ждать столько, сколько нужно.
Он протянул руку через стол и осторожно накрыл её ладонь своей.
— Я люблю тебя. И Настю. И наш дом. Я совершил ужасную ошибку, но я всё исправлю.
Алина ничего не ответила, но руку не убрала. В этот момент зазвонил телефон — из садика сообщили, что пора забирать дочку.
— Поедем? — спросил Максим.
— Поедем, — кивнула Алина.
Когда они выходили из квартиры, она вдруг остановилась.
— Максим… А если они попробуют вернуться?
Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела ту твёрдость, которой раньше так не хватало.
— Тогда я напомню им, что это не их дом. И не только мой. Это наш с тобой дом. И правила здесь устанавливаем мы.
Алина впервые за долгое время почувствовала, что может свободно дышать. Она взяла мужа за руку, и они вместе пошли за дочерью.
Прошла неделя с тех пор, как Алина вернулась домой. Жизнь постепенно возвращалась в норму: Максим чаще помогал по хозяйству, Настя перестала вспоминать «тётю Галю и дядю Васю», а в квартире наконец снова воцарился порядок.
Но однажды утром, разбирая почту, Алина вдруг замерла. Среди счетов и рекламных листовок лежал плотный жёлтый конверт — официальный, с печатью.
Она осторожно вскрыла его и начала читать. С каждой строкой дыхание становилось чаще, а пальцы сильнее сжимали бумагу.