Светлана даже головы не повернула.
Двери лифта плавно сомкнулись.
И вместе с ними исчезли крики мужа.
Осталась наверху и прежняя жизнь.
Душная квартира.
Ложь.
Предательство.
Бесконечная необходимость оправдывать каждое своё желание перед человеком, который так и не научился быть взрослым.
На улице уже начинало сереть.
Город медленно просыпался.
Возле подъезда действительно стояло жёлтое такси.
То самое, которое Светлана так и не успела отменить через приложение, хотя Андрей был уверен, что машина больше не приедет.
Водитель — пожилой мужчина с усталым, но доброжелательным лицом — сразу вышел из машины, чтобы помочь уложить большой чемодан в багажник.
— В аэропорт едем? — бодро спросил он.
Светлана на мгновение подняла голову и посмотрела на окна четвёртого этажа.
На кухне всё ещё горел свет.
Она легко представила, что сейчас происходит там.
Нина Сергеевна и Андрей сидят друг напротив друга, обсуждают её, обвиняют во всех возможных грехах, одновременно убеждая себя, что именно они поступили правильно.
Пусть.
Теперь это была уже не её проблема.
— Нет, — ответила Светлана и неожиданно для самой себя улыбнулась.
Впервые за весь вечер улыбка получилась совершенно искренней.
Она глубоко вдохнула прохладный предрассветный воздух.
— Планы немного поменялись. Поедем на улицу Ленина. К моей маме.
Светлана села на заднее сиденье между притихшими сыновьями, обняла их обоих и прислонилась лбом к прохладному стеклу.
Моря в этот раз не будет.
По крайней мере сейчас.
Зато будет другая жизнь.
Нормальная.
Настоящая.
Без необходимости выпрашивать обратно собственные деньги.
Без человека, который считает желания матери важнее здоровья детей.
Без женщины, которая уверена, что имеет право распоряжаться чужой семьёй и её будущим.
Светлана смотрела, как за окном медленно отдаляются знакомые дома и фонари, и думала о том, что иногда самая болезненная потеря неожиданно оказывается началом спасения.
Они потеряли отпуск.
Она потеряла двести пятьдесят тысяч.
Возможно, потеряла брак, которому отдала семь лет жизни.
Но взамен Светлана наконец получила возможность жить так, чтобы никто больше не отбирал будущее у неё и её детей ради чужой крыши, сомнительных «активов» и бесконечных материнских прихотей.
И сейчас, наблюдая за тем, как городские огни постепенно остаются позади, Светлана впервые понимала: такая свобода действительно стоила очень дорого.
Но она стоила каждого потраченного рубля.