В квартиру вошёл Ярослав. Он даже не стал выяснять, кто где находится и с чего начался спор. Выражение его лица было таким, что Тамара Сергеевна сразу оборвала фразу на середине.
— Ярослав, я как раз тут пытаюсь порядок навести, — быстро заговорила она. — А твоя жена совсем уже распустилась…
— Полы вчера мыл я, — сказал он.
Голос прозвучал настолько резко, что стекло в дверце шкафа едва заметно задрожало.
— А знаешь, почему я их мыл? Потому что мне стало стыдно. Стыдно за родную сестру перед собственной женой. Полина почти две недели за ней всё убирала, перемывала её посуду, собирала одежду, стирала и развешивала вещи. А Алиса быстро решила, что здесь появилась бесплатная прислуга, и прекрасно устроилась.
— Не смей на меня кричать!
— Буду, — ответил Ярослав.
Он достал из кармана сложенные пополам купюры и положил их прямо на материнскую сумку.
— Вот ваши десять тысяч. Забирайте обратно. Когда я уговаривал Полину согласиться на проживание Алисы, я действительно думал, что поступаю правильно и помогаю семье. А теперь понимаю, что совершил глупость. И знаешь, что самое неприятное? Ты даже не позвонила сначала мне. Ты сразу приехала разбираться с моей женой, поверив словам человека, у которого кухонный стол уже две недели остаётся липким.
— Ярослав… — Тамара Сергеевна поднялась с кресла. — Я сейчас поговорю с Полиной, извинюсь, мы всё спокойно решим…
— Нет, — перебил он и шагнул вперёд, фактически закрывая собой проход к комнате. — Сначала собираете вещи. В этой квартире живём я и моя жена. Все остальные находятся здесь в гостях. А гости рано или поздно уходят. Алиса, начинай собираться. Сейчас же.
Алиса растерянно посмотрела на мать:
— Мам… и что мне теперь делать?
— Собирай вещи, — тихо произнесла Тамара Сергеевна.
А потом добавила уже громче, будто обращаясь сразу ко всем и одновременно ни к кому:
— Интересно, кто вообще такую замуж возьмёт…
Алиса мгновенно покраснела, раздражённо дёрнула плечом и скрылась в комнате. Почти сразу оттуда послышались звуки сборов: застёжка молнии, шорох вещей, грохот выдвигаемого ящика.
Тамара Сергеевна осталась стоять в коридоре, сжимая в руках сложенные деньги так, словно пыталась отогреть их ладонями. Потом аккуратно положила купюры на тумбочку, тщательно выровняв края, и молча вышла из квартиры вслед за дочерью.
Входная дверь захлопнулась.
Полина вышла в коридор.
— Я, кажется, никогда раньше не слышала, чтобы ты разговаривал настолько громко, — сказала она.
— Как думаешь, я переборщил? — Ярослав устало сел на табурет.
— Не знаю, — честно призналась Полина. — Но главное ты сделал правильно. Ты не отправил меня самостоятельно воевать с твоей семьёй. Ты сам встал между мной и этим танком. И я тобой сейчас действительно горжусь. Это не попытка сделать тебе приятно. Это объективная оценка твоего поступка.
— Спасибо, — тихо выдохнул Ярослав. — Слушай… может, сразу генеральную уборку устроим?
— Генеральную уборку сделаем завтра, — улыбнулась Полина. — А сегодня лучше займёмся ужином. Герой сегодняшнего дня явно голоден. А голодные герои, как известно, бывают особенно опасными.
Она отправилась на кухню готовить ужин.
Но уже спустя минуту из комнаты послышался хорошо знакомый шорох веника, а затем скрип двигающегося шкафа: Ярослав всё-таки не выдержал и решил хотя бы немного привести квартиру в порядок.