— О чём? — она посмотрела прямо на него. — Я уже всё решила. Ксения здесь больше жить не будет.
— Ты серьёзно выставила мою дочь за дверь? — Степан сорвался на крик. — У тебя совесть есть?
— Есть, — спокойно кивнула Екатерина. — Именно поэтому и выставила. Я не обязана терпеть хамство в своём доме.
— Это не хамство, это подростковые эмоции! — Степан размахивал руками. — Она переживает! Ей нужна поддержка, а ты выгнала её на улицу!
— Я месяц её поддерживала, — Екатерина тоже повысила голос. — Терпела бардак, грубость, воровство. Всё. Достаточно.
— Какое ещё воровство? — вмешалась Марина Владимировна. — Ты уже и клевету на ребёнка выдумала?
— Из моей сумки пропали три тысячи рублей, — Екатерина перевела взгляд на свекровь. — Ксения их взяла. Она отрицает, но я знаю.
— Доказательства есть? — Степан сложил руки на груди.
— Нет, — честно ответила Екатерина. — Но я уверена.
— Вот именно, что нет, — Степан шагнул ближе. — Ты обвиняешь ребёнка без доказательств. Катя, ты вообще себя слышишь?
— Слышу, — Екатерина не сдвинулась с места. — И повторяю: Ксения здесь больше не живёт.
— Позвони ей, — потребовала Марина Владимировна. — Немедленно. Скажи, что всё уладилось, пусть возвращается.
— Нет, — Екатерина покачала головой.
— Что значит нет? — свекровь побагровела. — Ты обязана!
— Я никому ничего не обязана, — Екатерина расправила плечи. — Это моя квартира. Здесь мои правила. Девочка избалованная, невоспитанная, её даже родная мать не выдержала. А ты, Степан, правда считаешь себя хорошим отцом?
— Стёпа, ты слышишь, что она говорит? — Марина Владимировна повернулась к сыну. — Она не хочет принимать твою дочь!
— Слышу, — Степан смотрел на жену тяжёлым взглядом. — Катя, спрашиваю в последний раз. Ты вернёшь Ксению?
— Нет, — Екатерина скрестила руки на груди.
— Тогда я уйду, — Степан резко развернулся.
— Уходи, — спокойно ответила Екатерина.
Степан остановился и обернулся.
— Ты серьёзно? Ты меня вот так отпускаешь?
— Да, — Екатерина кивнула. — Иди к дочери. Раз она для тебя важнее.
— Важнее? — Степан вернулся на кухню. — Катя, это моя дочь! Моя кровь! Как я могу её бросить?
— Никак, — согласилась Екатерина. — Поэтому иди к ней. А я останусь здесь. В своей квартире. В тишине.
— Ты совсем с ума сошла, — Марина Владимировна подошла почти вплотную. — Разрушаешь семью из-за капризов!
— Семью разрушаю не я, — Екатерина не отступила. — Степан сам делает выбор. Это его право.
— Катя, опомнись, — Степан попытался положить руки ей на плечи, но она отстранилась. — Давай решим это по-взрослому.
— Я как раз и решаю по-взрослому, — Екатерина посмотрела ему в глаза. — Выхожу из отношений, где меня не слышат и не уважают. Где моё мнение ничего не значит.
— Твоё мнение значит! — крикнул Степан. — Просто сейчас ты не права!
— Не права? — Екатерина горько усмехнулась. — Потому что защищаю свои границы? Потому что не хочу жить рядом с человеком, который меня оскорбляет?
— Потому что ты выгнала ребёнка на улицу! — Степан ударил кулаком по столу.
— Совершеннолетнюю девушку, — поправила Екатерина. — Которая вела себя как последняя хамка.
— Всё, достаточно, — Марина Владимировна схватила сына за руку. — Стёпа, собирай вещи. Нам здесь больше нечего делать.
Степан стоял и смотрел на жену. Видимо, ждал, что она испугается, передумает, попросит его остаться. Но Екатерина стояла неподвижно, с холодным спокойствием на лице.
— Хорошо, — выдохнул он. — Раз так, я ухожу.
Он прошёл в спальню. Екатерина слышала, как открываются дверцы шкафов, как шуршат пакеты, как вещи бросают в сумки. Марина Владимировна ходила за сыном, что-то тихо говорила и периодически бросала на Екатерину злые взгляды.
Через двадцать минут Степан вышел с двумя сумками. Марина Владимировна несла ещё одну. Он прошёл к двери, остановился на пороге.
— Ты пожалеешь, — сказал Степан.
— Не думаю, — ответила Екатерина.
— Глупая ты женщина, — добавила Марина Владимировна. — Останешься одна.
— Лучше одной, чем в такой семье, — Екатерина шире открыла дверь.
Степан и его мать вышли. Дверь закрылась. Екатерина прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Сидела в прихожей, обхватив колени руками. В квартире стояла тишина. Настоящая. Та, которой не было уже больше месяца.
Потом Екатерина поднялась и прошла по комнатам. Заглянула в ту, где жила Ксения. Диван остался разложенным, постель скомкана, на полу валялись обёртки от конфет. Екатерина собрала мусор, сняла постельное бельё, сложила диван. Открыла окно, чтобы проветрить.
После этого вернулась на кухню. Домыла посуду, протёрла стол, плиту и подоконник. Наводила порядок медленно, методично, почти автоматически. Руки делали своё, а мысли будто отключились.
К вечеру квартира снова сияла чистотой. Екатерина приняла душ, переоделась в домашнюю одежду. Заварила чай и села на диван с книгой. Но читать не получалось — буквы расплывались перед глазами. Она отложила книгу и просто смотрела в окно.
Телефон молчал. Степан не звонил и не писал. Екатерина какое-то время ждала: вдруг одумается, вернётся, извинится. Но экран так и оставался тёмным.
Через неделю Екатерина подала на развод. Степану отправила короткое сообщение: «Я подала заявление на развод. Уведомление придёт по почте».
Ответ пришёл примерно через час: «И правильно. Такая жена мне не нужна».
Екатерина прочитала сообщение, заблокировала номер и удалила переписку. Потом спокойно положила телефон на стол.
Развод оформили через полтора месяца. Степан даже не пришёл лично, отправил своё заявление по почте. Екатерина получила свидетельство о расторжении брака и убрала его в папку с документами.
Дома она разложила вещи, прошлась по комнатам. Без чужих сумок, обуви, одежды и постоянного напряжения квартира казалась просторнее. Светлее. Тише.
Екатерина открыла окно на кухне. Сварила себе кофе, села за стол и достала блокнот. Начала записывать дела: что купить, что починить, куда съездить. Жизнь не закончилась. Она просто стала другой. Без Степана, без Ксении, без Марины Владимировны.
Екатерина допила кофе и посмотрела в окно. На улице светило солнце, деревья уже густо зеленели. Где-то во дворе смеялись дети.
Она улыбнулась.
Впервые за долгое время — спокойно, легко и по-настоящему.
Свободна.
Наконец-то свободна.