— Жень, ну вот только не начинай! — муж тут же перешёл в нападение, повышая голос. — Что за эгоизм? Люди попали в беду! Мы же друзья! Это всего на пару недель, пока они найдут жильё. Тебе что, жалко?
— Это не гостиница, Саша! Это мой дом. Это дом Вероники, которой завтра идти в школу и которой нужна нормальная обстановка! Я не хочу видеть здесь посторонних людей, тем более твоего Диму, который и без того уже разрушил половину нашей семьи!
— Никто ничего не разрушал, это ты вечно всем недовольна! — вспыхнул Александр и ударил кулаком по столу. — Всё, я сказал. Вопрос закрыт. Завтра вечером они будут здесь. Я в этом доме тоже хозяин и имею полное право позвать своих друзей!
В ту ночь Женя так и не смогла уснуть. Она лежала в темноте, слушая ровное дыхание мужа, и всё яснее понимала: мужчина, за которого она когда-то выходила замуж, словно исчез. Рядом с ней спал чужой самоуверенный эгоист, для которого одобрение собутыльника стало важнее спокойствия собственной семьи.
Первым желанием было собрать вещи и уехать вместе с дочкой. Но куда? Это была их общая квартира, в которую Женя вложила не меньше денег и всю свою душу. Каждая штора, каждый стул, каждая деталь были выбраны ею. Уйти — значило признать поражение. Значило позволить этому наглецу и его компании вытеснить её из собственного дома.
«Нет уж, — твёрдо решила она, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Свой дом я без боя не отдам».
На следующий вечер гости переступили порог их квартиры. Дмитрий оказался высоким, рыхлым мужчиной с беспокойными глазами и громким, бесцеремонным смехом. Его девушка Милана выглядела словно ожившая карикатура: огромные губы, нарощенные ресницы, леопардовые лосины и полное отсутствие элементарных манер. Они ввалились в прихожую с четырьмя огромными чемоданами, мгновенно заполнив квартиру запахом дешёвых духов и табака.
— Хозяюшка! — громко гаркнул Дмитрий, пытаясь обнять Женю, но она холодно отступила в сторону. — Принимай бедолаг! Санёк, брат, я тебе этого вовек не забуду!
Милана, даже не поздоровавшись, недовольно осмотрела прихожую:
— А вещи куда ставить? У вас тут тесновато как-то…
Жизнь в квартире очень быстро превратилась в филиал ада. Все правила и границы были раздавлены уже в первые сутки. Дмитрий и Милана спали до обеда. По утрам ванную полностью захватывала Милана, раскладывая свои бесконечные баночки и тюбики прямо на Жениных полках. На кухне постоянно росли горы грязной посуды. Дмитрий без стеснения лез в холодильник, открывал дорогой сыр, купленный Женей, выпивал сок Вероники.
Вечерами гости устраивались в гостиной перед телевизором. Саша, как преданный слуга, суетился вокруг них, бегал в магазин за пивом, смеялся над тупыми шутками Дмитрия. Вероника, испуганная шумом и присутствием чужих громких людей, почти перестала выходить из своей комнаты. Женя превратилась в молчаливую прислугу, стиснув зубы убирая следы их пребывания, чтобы квартира окончательно не утонула в грязи.
Она ждала. Её внимательный, аналитический ум, привыкший к точности и кропотливой работе, подсказывал: такие люди, как Дмитрий, не способны долго прятать своё истинное лицо. Рано или поздно они обязательно ошибутся.
К концу первой недели Женя начала замечать странности. Дмитрий ни разу не говорил о поисках новой квартиры. Более того, он несколько раз просил у Саши деньги в долг, объясняя это якобы заблокированными картами. А ещё Женя заметила взгляды Миланы. Девица откровенно кокетничала с Александром, когда Дмитрия не было рядом: поправляла волосы, наклонялась так, чтобы подчеркнуть глубокое декольте, смеялась над каждой его фразой и будто случайно касалась его плеча. Саша, опьянённый этим вниманием, распускал хвост, ощущая себя уверенным и желанным мужчиной.
На десятый день пребывания гостей Женя вернулась с работы раньше обычного. Встречу с поставщиком материалов неожиданно отменили, и она решила провести пару часов в тишине. Открыв дверь своим ключом, она не услышала привычного грохота телевизора и голосов. В квартире стояла тишина. Вероника была на продлёнке, Саша — на работе. Обувь гостей лежала в прихожей. Женя тихо сняла туфли и прошла по коридору. Из кухни доносились приглушённые голоса. Дмитрий и Милана разговаривали свободно, не выбирая выражений, уверенные, что дома никого нет.
— …я тебе говорю, надо его ещё тысяч на пятьдесят развести, — услышала Женя голос Дмитрия, и в нём не было привычной весёлости. Только злой, расчётливый холод. — У меня кредиторы уже телефон разрывают. Скажи, что тебе на лечение надо или маме срочно помочь, он не откажет. Он уже поплыл, слюни пускает.
— Да он меня раздражает, этот унылый лох, — фыркнула Милана, звякнув ложечкой о чашку. — Смотрит, как преданная собачка. Но ради дела потерплю. Ты уверен, что он не вздумает с нас за жильё деньги требовать?