— Ты внимательно смотрела приглашение? — Андрей вертел в руках плотную карточку с золотистым тиснением, больше похожую на театральный билет. — Здесь указано только одно имя. Наталья Ивановна.
Ольга подняла глаза от альбома с планами. Она была ландшафтным архитектором, придумывала сложные многоуровневые сады, и в тот момент пыталась понять, как вписать японский клён в каменистый склон на виртуальном участке.
— Может, Света просто решила не тратить лишнюю бумагу? — попыталась пошутить она, хотя внутри неприятно кольнуло. — Мама живёт одна, вот ей и отправили лично. А нам, наверное, пришлют электронное. Или позвонят. Мы же родные сёстры.
— Оль, тут чёрным по белому: «Уважаемая Наталья Ивановна, будем счастливы видеть вас на нашем торжестве…» и дальше по тексту. Если бы они экономили, написали бы «семья Кузнецовых и Наталья Ивановна». А здесь всё предельно конкретно. Один приглашённый.
Андрей положил карточку на стол. Он работал таксидермистом — восстанавливал музейные экспонаты, возвращал форму старым чучелам, занимался делом кропотливым, требующим спокойствия и железных нервов. Сейчас его брови сошлись точно так же, как в те моменты, когда он замечал грубые ошибки у молодых практикантов.
— Не накручивай себя, — тихо сказала Ольга и потянулась к его руке. — Я же говорила со Светой на прошлой неделе. Мы обсуждали даже детское меню. Я созванивалась с Татьяной Викторовной, мамой жениха, она сказала, что для Сони будет отдельное место за детским столиком и аниматор. Зачем бы мне всё это обсуждать, если нас не собирались приглашать?
— Может, они потом решили иначе? — Андрей всё ещё не выглядел убеждённым.
— Почему? Из-за того, что Соня смеётся громче остальных? Андрюш, ну правда, глупости. Мама просто забыла отдать наш конверт. Она сейчас вся на нервах, переживает из-за Светиного переезда в столицу.
Андрей тяжело выдохнул, глядя на жену. Он обожал в ней это упрямое умение верить людям и находить оправдание даже самым странным поступкам. Но порой ему хотелось взять её за плечи и хорошенько встряхнуть. После родов Ольга сильно поправилась — гормоны ударили резко и безжалостно. Она этого стеснялась, а Андрей по-прежнему видел в ней свою Олю: только ещё более мягкую, тёплую и родную. Но он замечал чужие взгляды. Замечал, как некоторые задерживают на ней глаза чуть дольше, чем нужно. И теперь начинал понимать, почему их фамилии не оказалось в приглашении.
— Ладно, — сказал он, поцеловав её в висок. — Проверим твою версию. В выходные съездим к твоей маме. Без предупреждения. Заодно спросим про наш загадочно пропавший конверт.
Суббота выдалась холодной и ветреной. Соню оставили у родителей Андрея, чтобы разговор прошёл спокойно. По дороге Ольга молчала, нервно теребя ремешок сумки. То самое липкое, тяжёлое предчувствие, которое она всю неделю пыталась отогнать, снова подползло к сердцу.
Дверь им открыла Наталья Ивановна. На ней было нарядное платье, а из квартиры тянуло выпечкой — не обычными пирожками к чаю, а чем-то праздничным, сложным, сделанным явно не на каждый день.
— Оля? Андрей? — мать застыла на пороге и даже не сразу посторонилась. Лицо вытянулось, в глазах мелькнул испуг. — А почему вы не позвонили?
— Привет, мам, — Ольга сделала шаг вперёд и мягко прошла в прихожую. — Решили заехать неожиданно. Ты гостей ждёшь? Пахнет просто потрясающе.
В гостиной стол уже был накрыт. Белоснежная скатерть, хрустальные бокалы, которые обычно появлялись только на Новый год, салаты в красивых вазочках.
— Да… нет… ну, вроде да, — Наталья Ивановна засуетилась, смахивая с платья невидимые крошки. — Коллеги обещали заскочить ненадолго.
— Коллеги? С хрусталём и парадной скатертью? — Андрей внимательно окинул взглядом стол. — Наталья Ивановна, у кого праздник?
— Ни у кого! — слишком резко бросила тёща и тут же посмотрела на часы. — Послушайте, вам нужно уйти. Сейчас. Прямо сейчас.
Ольга остановилась посреди комнаты.
— Мам, что происходит? Мы только приехали. Мы хотели поговорить про Светину свадьбу. Приглашение почему-то пришло только тебе, и мы подумали…
— Сейчас не время! — Наталья Ивановна уже пыталась подтолкнуть Андрея к выходу, будто хотела развернуть его силой. — Потом всё объясню. Идите, пожалуйста. Очень прошу.
В эту секунду раздался звонок в дверь. Громкий, уверенный, настойчивый.
Наталья Ивановна побледнела так резко, что Ольга даже испугалась за неё.
— Быстро! — прошипела мать, хватая дочь за запястье. — В спальню! Закройтесь и сидите тихо. Не выходите, пока я не скажу!
— Что за ерунда? — Ольга отдёрнула руку. — Я что, чужая? Почему я должна прятаться в квартире собственной матери?
— Оля, умоляю! — в голосе Натальи Ивановны слышался настоящий страх. — Не выставляй меня в плохом свете!
— Выставлять? — Андрей произнёс это очень спокойно, но его голос заметно похолодел. — Чем именно моя жена вас выставляет в плохом свете? Тем, что она здесь находится?