— Прости, — наконец хрипло произнёс он. — Прости меня, Яна.
Она повернулась к нему. В глазах Андрея блестели слёзы.
— Я трус, — продолжил он, сжимая руль так сильно, что побелели пальцы. — Три года ты терпела её нападки, а я молчал. Я боялся скандалов, боялся расстроить мать. Думал, что со временем всё как-то само уляжется.
Он провёл ладонью по лицу и вытер глаза.
— Но ничего не уладилось. Всё стало только хуже. А сегодня мама перешла последнюю черту. — Андрей повернулся к жене. — Я должен был защищать тебя с самого начала. Я твой муж, а вёл себя как мальчишка, который прячется за маминой спиной.
Яна молчала и слушала. Внутри неё всё ещё кипели обида, злость и усталость, но слова Андрея всё же отзывались в сердце.
— Я пойму, если ты не сможешь сразу простить, — тихо сказал он. — Но хочу, чтобы ты знала: с этого дня всё будет иначе. Я больше не позволю маме унижать тебя. Даже если из-за этого придётся серьёзно с ней поссориться.
Яна медленно выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Впервые за три года Андрей говорил с ней честно, прямо, без привычного ухода от темы. Она видела в его взгляде не только вину, но и решимость.
— Мне нужно время, — наконец сказала она. — Время, чтобы поверить не словам, а поступкам. Обещаний за эти годы было достаточно, а действий почти не было.
Андрей кивнул.
— Я понимаю. Я докажу.
Он включил передачу, и машина тронулась по ночному городу. Яна смотрела в окно и думала о том, что произошло. Она наконец поставила границу, на которую не решалась долгие годы. И Андрей впервые открыто встал на её сторону — пусть поздно, но всё же встал.
Что будет дальше, Яна не знала. Любовь Сергеевна вряд ли легко забудет такое публичное поражение. Отношения со свекровью, скорее всего, уже никогда не станут прежними. Но внутри Яны впервые за долгое время появилось странное спокойствие.
Прошло несколько недель. Любовь Сергеевна не звонила, не приглашала их в гости и не передавала никаких сообщений. Андрей пару раз ездил к родителям один и возвращался оттуда хмурым и молчаливым. Яна не расспрашивала его, давая возможность самому разобраться с матерью и их семейными границами.
Однажды вечером Андрей вернулся после очередного визита, прошёл в комнату и сел напротив Яны на диван.
— Я поговорил с мамой, — сказал он. — По-настоящему серьёзно поговорил.
Яна закрыла книгу и посмотрела на него.
— Я сказал ей, что больше не позволю проявлять к тебе неуважение, — продолжил Андрей. — Объяснил, что она может быть частью нашей жизни только при одном условии: если будет соблюдать границы и разговаривать с тобой нормально. Если нет — общение сведём к минимуму.
— И что она ответила? — тихо спросила Яна.
Андрей невесело усмехнулся.
— Сначала, конечно, обиделась. Устроила сцену, говорила, что я променял родную мать на чужую женщину. Потом немного успокоилась и задумалась. — Он сделал паузу. — Мама не глупая. Она поняла, что я говорю серьёзно. И что если продолжит, может потерять нормальный контакт со мной.
Яна кивнула. Победы она не чувствовала. Только сильную усталость. За право на уважение ей пришлось заплатить слишком большим количеством нервов.
— Любовь Сергеевна хочет встретиться с тобой, — добавил Андрей. — Просто поговорить. Без гостей, без скандалов, без давления.
Яна вздохнула. Часть её хотела сразу отказаться и больше никогда не видеть свекровь. Но другая часть понимала: если они с Андреем собираются сохранять семью, какой-то способ сосуществовать с его матерью всё равно придётся найти.
— Хорошо, — сказала она после паузы. — Я встречусь с ней.
Встречу назначили через неделю в нейтральном месте — небольшом кафе в центре города. Когда Яна вошла, Любовь Сергеевна уже сидела у окна. Она выглядела уставшей и заметно постаревшей; под глазами лежали тёмные тени.
Яна села напротив и заказала кофе. Между ними повисла неловкая тишина.
— Андрей сказал, что вы хотели поговорить, — первой начала Яна спокойным тоном.
Любовь Сергеевна сложила руки на столе и некоторое время смотрела в окно.
— Я привыкла управлять жизнью сына, — негромко сказала она. — С детства он был послушным, спокойным, удобным. Я решала, что для него лучше, что правильно, куда ему идти. А когда он женился, я поняла, что больше не могу всё контролировать. И не смогла с этим смириться.
Яна молчала.
— Вы совсем не совпадали с моим представлением о невестке, — продолжила Любовь Сергеевна, и её голос дрогнул. — Самостоятельная, успешная, зарабатываете больше мужа. Мне казалось, что из-за вас я теряю влияние на Андрея. И я пыталась вернуть его через придирки к вам.
Она замолчала и сделала глоток уже остывшего чая.
— Тот вечер в ресторане… я действительно перешла границу, — тихо признала она. — Я хотела поставить вас на место. Показать, кто в этой семье главнее. А в итоге сама оказалась униженной и потеряла уважение собственного сына.
Яна смотрела на неё и впервые видела перед собой не только властную и язвительную женщину, а человека, который испугался потерять привычную власть и не сумел справиться с этим достойно.