В тот же день я подала документы на расторжение брака. Когда нажимала кнопку отправки заявления, пальцы заметно дрожали. Зато внутри впервые за долгое время стало легче, словно в душной, наглухо закрытой комнате наконец распахнули окно.
Следующие несколько дней казались бесконечно странными. Мы по-прежнему находились втроём в одной квартире. Я вежливо разговаривала, готовила чай, даже улыбалась и спокойно выслушивала бесконечные придирки Екатерины. Борис окончательно утратил осторожность. Он решил, что я проглотила обиду и покорно приняла новые обстоятельства. Именно такого поведения, по его мнению, и следовало ждать от «идеальной жертвы». Муж даже начал проявлять больше нежности: мог приобнять меня и ласково заметить, что происходящее в конечном итоге пойдёт нам на пользу.
А в пятницу утром судьба неожиданно предоставила мне прекрасную возможность осуществить задуманное. Причём сам Борис.
— Мы с Катюхой решили на выходные съездить к родителям, — сообщил он за завтраком, не переставая жевать бутерброд. — Мать уже давно приглашает, говорит, соскучилась. Так что оставайся тут, хозяйничай и не слишком скучай без нас.
— Конечно, съездите, отдохните, — ответила я с такой приветливой улыбкой, что Екатерина на мгновение застыла, не успев поднести чашку к губам.
Как только входная дверь захлопнулась, я подошла к окну. Дождалась, пока автомобиль мужа исчезнет за поворотом, и лишь после этого взяла телефон.
— Всё, квартира свободна. Они уехали, — коротко сообщила я.
Примерно через час возле подъезда стало многолюдно. Сергей припарковал грузовой фургон, Михаил появился с набором необходимых инструментов. Ирина с Леной захватили рабочие перчатки, прочные мусорные мешки и большие рулоны защитной плёнки. Я стояла в центре гостиной, одетая в старые джинсы, и ощущала странную дрожь, пробегавшую вдоль позвоночника. Она напоминала нервное ожидание чего-то неизбежного.
Первой мы решили демонтировать сантехнику. Я закрыла подачу воды, а Михаил принялся освобождать ванну с помощью лома. Та словно намеренно сопротивлялась, будто не желала покидать стены дома, куда я когда-то с такой любовью её подбирала. Наконец что-то громко хрустнуло, и крепления уступили. Когда начали снимать унитаз, раздался такой резкий треск, что я невольно вздрогнула. Следом отправились раковина, дорогие смесители с латунным покрытием, душевая система и полотенцесушитель. Предметы, которым я раньше радовалась как ребёнок, один за другим покидали квартиру, с грохотом перемещаясь по лестничным пролётам.
Рядом с контейнерами во дворе постепенно выросла внушительная куча белой сантехники и металлических деталей. Наша соседка Нина Михайловна замерла перед этим зрелищем, прикрыв рот ладонью. Несколько секунд она просто молча разглядывала происходящее. Я сама подошла к ней и поздоровалась.
— Здравствуйте, Нина Михайловна.
— Наташенька, да что же у вас тут творится? — растерянно спросила женщина.
— Небольшая переделка, — объяснила я. — Пришлось кое-что демонтировать и заменить. За вывоз строительного мусора я обязательно заплачу, не беспокойтесь.
С мебелью мы справились не менее стремительно. Ещё накануне я успела опубликовать несколько объявлений о продаже и договориться со знакомыми. Кухонный гарнитур по вполне приличной стоимости забрали родственники Лены. Диван вместе с креслами купил сотрудник соседнего подразделения. Друзья Михаила разобрали шкафы, а бытовая техника разъехалась по новым владельцам в автомобильных багажниках и кузовах. Покупатели самостоятельно организовывали транспортировку, приезжали вовремя и предпочитали не расспрашивать о причинах внезапной распродажи. Каждую полученную сумму я сразу откладывала для досрочного погашения кредита. Мне отчаянно хотелось вернуть хотя бы некоторую долю денег, которые удалось выманить у меня обманом.
Когда помещения стали почти пустыми, в них всё же оставалось кое-что, что нельзя было просто загрузить в машину или продать. Именно тогда я вооружилась широким строительным шпателем.
Обои, которые я когда-то аккуратно наклеивала, теперь срывались со стен длинными рваными полосами. Я отдирала их с ожесточением и чувствовала странное удовлетворение, наблюдая, как под красивым покрытием проступает неприглядная серая поверхность. Казалось, это и есть настоящее лицо квартиры — такое же, как скрытая до поры правда о моём браке. Ирина принесла целое ведро краски неприятного тёмного цвета, и мы без всякого сожаления покрыли ею оставшиеся стены. Лена взяла большой гвоздь и нацарапала на двери спальни одно короткое, крайне нелестное слово. Повторять его я не собираюсь. А я провела ключом по ламинату, оставляя заметные глубокие царапины. Почему-то каждый новый след приносил мне болезненное, но ощутимое облегчение.
В гостиной всё ещё лежал тот самый роскошный ковролин оттенка топлёного молока. Мягкое покрытие, на котором я собиралась проводить счастливые семейные вечера. Я остановилась над ним, сжимая в руке бутылку. В хозяйственном магазине мне удалось приобрести концентрированное средство с настолько едким запахом, что Ирина едва успела отвернуть крышку, как тут же закашлялась и выбежала на лестничную площадку.