— Да перестань, — недовольно отозвался Андрей. — Ты с самого начала относилась к ней предвзято.
— Правда? — Жанна резко повернулась. — Мне не нравятся люди, которые уверены, что всё заработанное мной принадлежит семье, а твоя зарплата остаётся исключительно твоим личным делом. Вот и вся моя предвзятость.
Она обошла мужа, подняла чашку с давно остывшим чаем и вылила содержимое в мойку. На кухне воцарилось тяжёлое молчание, похожее на густой утренний туман, который никак не желает рассеиваться.
— Я хочу немного побыть одна, — наконец произнесла Жанна.
Андрей удивлённо вздрогнул, словно совершенно не ожидал подобной просьбы.
— Жанна, что с тобой? Мы ведь пытаемся поговорить.
— Нет, Андрей. Мы который месяц ходим по одному кругу, — ответила она с пугающим спокойствием. — И никакого выхода из него я пока не вижу.
Муж открыл рот, намереваясь возразить, но так ничего и не сказал. Лишь отвернулся и отправился в комнату, демонстративно громко захлопнув дверь.
Из кухни Жанна слышала, как он нервно расхаживает по квартире. Шаги были быстрыми и неровными, будто мужчина пытался найти спасение от собственного бессилия.
Она опустилась на стул, поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. Внутри всё требовало выплеснуть накопившиеся чувства: закричать, разбить тарелку или просто выбежать из дома куда глаза глядят. Однако она осталась сидеть, прислушиваясь к шуму автомобилей за окном. Сырой ноябрьский вечер окрашивал улицу в грязные серые тона, удивительно точно отражая её состояние.
Мысленно Жанна вновь возвращалась к моменту, после которого отношения окончательно дали трещину. Тогда Андрей впервые почти открыто предложил: «Мы же муж и жена. Может, запишем на меня хотя бы долю квартиры?» Она ничего не ответила, ночью долго плакала, а затем несколько дней старалась избегать общения. Муж же повёл себя так, будто речь шла о какой-то мелочи. Словно её чувства совершенно ничего не значили, а согласие было лишь вопросом времени.
Но Жанна не смирилась. И теперь прекрасно понимала, что никогда не смирится.
Настенные часы отчётливо отсчитывали секунды. Спустя некоторое время Андрей появился на пороге кухни и внимательно посмотрел на жену, пытаясь понять её настроение.
— Может, хотя бы приготовим что-нибудь на ужин? — предложил он. — Есть хочется.
— Вот и приготовь, — коротко отозвалась Жанна.
— Значит, ты теперь даже за один стол со мной садиться не собираешься?
— Мне неприятно ужинать с человеком, который воспринимает меня как собственный кошелёк.
Андрей тяжело вздохнул, однако всё-таки наполнил кастрюлю водой и поставил на плиту. Шипение газовой горелки и плеск воды немного нарушили тягостную тишину, но напряжение никуда не исчезло.
И тут, словно по заранее написанному сценарию, зазвонил телефон.
Андрей посмотрел на экран. Звонила Людмила Павловна.
Он немедленно ответил:
— Да, мамочка… Угу… Нет, она снова начала… Конечно, я ей объяснял… Да, понимаю…
Каждое его согласное «да» Жанна воспринимала как очередной болезненный укол. Она никогда не запрещала мужу общаться с матерью. Но прекрасно знала, что сейчас Людмила Павловна начнёт рассуждать о том, как обязана вести себя порядочная супруга, а Андрей будет покорно соглашаться с каждым словом.
Закончив разговор, он убрал телефон и продолжил заниматься ужином с таким видом, словно ничего особенного не произошло.
Жанна встала из-за стола.
— Мне нужно прогуляться.
— Куда ты собралась?
— На улицу. Хочу немного подышать свежим воздухом.
Андрей кивнул, но проводил её настороженным взглядом. Казалось, он внезапно испугался, что жена может уйти и больше никогда не вернуться.
Она надела куртку, вышла из квартиры и спустилась по лестнице. Во дворе пахло дождём, мокрым асфальтом и опавшими листьями. Где-то вдалеке глухо грохотал поезд, проходивший по железнодорожным путям за соседними домами.
Жанна бесцельно пошла вдоль подъездов. Не выбирала направление, не смотрела на часы. Просто двигалась вперёд и с каждым шагом ощущала, как постепенно возвращаются ясность мыслей и способность спокойно рассуждать.
Чем дольше она анализировала случившееся, тем очевиднее становилось: прежних отношений уже не вернуть. Слишком многое накопилось, слишком глубоко пустили корни взаимные обиды и недоверие. А если снова сделать вид, будто ничего страшного не произошло, ситуация неизбежно станет ещё хуже.
Домой Жанна пришла примерно спустя час.
Андрей сидел за кухонным столом. Перед ним стояла тарелка остывших макарон. При её появлении он поднял голову и осторожно спросил:
— Ты сегодня дома останешься ночевать?
— Пока не знаю, — ответила она. — Завтра поговорим серьёзно, без очередных отговорок.
Он молча согласился, хотя измученное выражение лица подсказывало, что этой ночью уснуть ему вряд ли удастся.
Жанна прошла в спальню, прикрыла дверь и долго сидела прямо на полу, прислонившись спиной к стене. Мысли переплетались в огромный тяжёлый узел, который уже невозможно было развязать привычными обещаниями.