— Я больше не могу, — выдохнул Андрей. — Устал постоянно доказывать, что я для тебя не чужой человек. Устал ощущать себя второстепенным. Ты всё время будто стоишь на вершине, а мне приходится карабкаться снизу, пытаясь до тебя дотянуться. Я тоже хочу быть мужчиной! Чувствовать себя хозяином собственного дома!
— Мужчину определяет не запись в документах на недвижимость, — ответила Жанна. — А способность принимать разумные решения, не отнимая у близкого человека то, что принадлежит ему по праву.
Андрей отвернулся. Его пальцы заметно подрагивали, плечи напряжённо поднялись.
— Значит, ты мне совсем не веришь…
— Доверие не означает обязанность переписать на другого человека всё своё имущество, — перебила она.
— Тогда объясни, что оно означает?! — почти закричал муж. — Что ты вообще, чёрт возьми, называешь доверием?!
Жанна даже не отвела взгляда.
— Доверие — это когда близкий человек не пытается присвоить твои деньги и собственность. Ни самостоятельно, ни с помощью своих родственников.
Судя по реакции Андрея, эти слова задели его гораздо сильнее любого физического удара.
Он схватился за голову и несколько раз прошёлся от стены до окна.
— Хорошо. Ладно. Попробуем спокойно, — наконец выдохнул он. — Скажи прямо: ты собираешься разводиться?
Жанна неподвижно стояла возле стола.
Ответ давно созрел внутри. Она знала его ещё вчера вечером. Но произнести вслух оказалось так же страшно, как шагнуть с берега в ледяную воду.
— Да. Я хочу развода, — твёрдо сказала она.
— Из-за несчастной квартиры? — Андрей горько усмехнулся.
— Не из-за квартиры. Из-за того, как ты относишься к моей собственности. И прежде всего — ко мне самой.
— Значит, ты готова перечеркнуть всё, что между нами было? — он театрально развёл руками. — Вот так просто? Несколько подписей — и конец нашей семье?
— Наш брак разрушили вовсе не документы, — спокойно ответила Жанна, словно рассказывала о совершенно посторонних людях. — Его разрушила твоя уверенность, что ты вправе требовать от меня всё, чего пожелаешь.
Андрей схватил куртку, явно намереваясь немедленно уйти и громко хлопнуть дверью. Однако возле выхода неожиданно остановился.
— Вечером я вернусь. И спать буду здесь. Как ни крути, это и мой дом тоже.
— До конца недели можешь оставаться, — кивнула Жанна. — Я уже пообещала тебе время на переезд. Но потом тебе придётся найти другое жильё.
— Замечательно! — криво улыбнулся он. — Целая неделя на сборы! Какая невероятная щедрость с твоей стороны.
После этого он вышел, с шумом закрыв дверь.
В квартире наступила такая тишина, что Жанна слышала собственное дыхание.
Она ещё долго стояла у окна, наблюдая за редкими прохожими, спешившими через холодный двор. Серые многоэтажки казались непривычно чёткими, а низкое осеннее небо будто нависало над крышами ещё тяжелее обычного.
Жанна чувствовала невероятную усталость. Словно несколько лет удерживала на плечах огромную бетонную плиту и только сейчас сумела осторожно опустить её на землю.
Вместе с облегчением появилась странная внутренняя пустота.
Такое бывает, когда наконец решаешься на необходимый шаг, которого слишком долго боялся.
Спустя пару часов раздался звонок от матери.
— Доченька, как у тебя дела?
Жанна решила ничего не скрывать.
— Мам, я собираюсь разводиться с Андреем.
На другом конце линии послышался тяжёлый вздох. Казалось, мать ожидала подобного известия гораздо раньше, чем дочь решилась его сообщить.
— Думаю, ты поступаешь правильно. Но если станет совсем тяжело, приезжай к нам. Посидим, попьём чай. Дома тепло и спокойно, никто не будет тебя тревожить.
— Спасибо, мамочка. Пока хочу попробовать справиться самостоятельно.
Завершив разговор, Жанна снова оказалась одна.
Ветер гудел за стеклом. Даже едва слышное шипение батарей казалось ей каким-то сочувственным.
К вечеру Андрей вернулся домой.
Выглядел он измождённым, словно весь день занимался разгрузкой тяжёлых мешков. Разговаривать с женой не попытался. Молча снял ботинки, отправился в спальню и начал собирать вещи, которые сразу попались под руку: несколько рубашек, футболки, старые наушники.
Жанна наблюдала за ним, не вмешиваясь.
Удивительно, но злости больше не было. Только спокойная уверенность, что происходящее необходимо им обоим.
Андрей остановился возле двери.
— Ты действительно не изменишь своего решения? — едва слышно спросил он.
Жанна отрицательно покачала головой.
— Нет.
— А если я пообещаю стать другим человеком?
— Андрей, ты ведь не собираешься меняться, — мягко ответила она. — Ты просто надеешься, что я уступлю и начну жить по твоим правилам.
Муж прикрыл глаза.
На короткое мгновение ей стало его искренне жаль. Не как супруга, а просто как человека, который оказался перед последствиями собственных поступков. Но затем Жанна вспомнила бесчисленные разговоры, требования и постоянное давление. И жалость перестала казаться причиной что-либо менять.
— Хорошо, — тихо произнёс Андрей. — Пусть будет так.