— Опять: «моя квартира», «мои документы», «моя спальня». А где семья?
Алина смотрела на свекровь и вдруг поняла простую вещь: этот разговор не имеет смысла. Для Валентины Петровны чужих границ не существовало. Не потому что она нарушала их специально, а потому что не признавала самого факта их существования. Её статус матери словно давал ей право заходить куда угодно, брать что угодно и вмешиваться во всё, что связано с сыном.
В этот момент хлопнула входная дверь. Вернулся Игорь. Услышав голоса, он сразу пошёл в спальню. Остановился на пороге и перевёл взгляд с матери на жену.
— Что происходит?
— Спроси у своей мамы.
— Алина опять делает трагедию из ничего, — вздохнула Валентина Петровна. — Представляешь, я рылась в её документах.
— Что?! — на секунду Алина даже обрадовалась, решив, что муж наконец возмутился. Но следующая фраза быстро всё расставила по местам. — Мам, ну зачем ты полезла без спроса? Теперь опять скандал будет.
Не «это неправильно», не «ты не должна была так делать», а лишь сожаление, что теперь будет конфликт. Алина почувствовала горечь. Муж снова видел проблему не в поступке матери, а в её реакции.
— То есть тебя не смущает, что она копается в наших документах?
— Конечно смущает.
— Тогда почему ты её защищаешь?
— Я её не защищаю.
— Защищаешь.
— Господи, да сколько можно! — неожиданно повысил голос Игорь. — Можно хоть один день прожить спокойно?
— Спокойно? — переспросила Алина. — Спокойно — это когда твоя мама получает ключи без моего ведома? Выбрасывает мои вещи? Приходит в квартиру когда захочет? А теперь ещё и изучает документы на моё жильё?
Последние слова прозвучали особенно резко. Именно они почему-то задели Валентину Петровну сильнее всего. Её взгляд мгновенно стал холодным.
— Опять квартира.
— Да, квартира.
— Будто это какое-то сокровище.
— Для меня — да. Я пять лет на неё работала.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю.
— Можно подумать, никто кроме тебя жильё не покупал.
— При чём здесь это?
Свекровь вдруг усмехнулась — неприятно, с едва заметной издёвкой, будто знала что-то, чего не знала Алина.
— Эта квартира вообще могла бы быть у моего сына.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Алина медленно повернула голову.
— Что вы сказали?
На лице Валентины Петровны мелькнуло что-то похожее на сожаление, будто она случайно проговорилась. Но было уже поздно.
— Ничего.
— Нет. Повторите.
— Ты прекрасно услышала.
— Что значит «могла бы быть у вашего сына»?
Свекровь отвернулась к окну.
— Ничего не значит.
— Очень даже значит.
Теперь напрягся и Игорь.
— Мам…
— Не начинай.
— Что ты имела в виду?
Валентина Петровна раздражённо махнула рукой.
— Просто если бы некоторые думали не только о себе, всем было бы спокойнее.
— Какая связь между этим и квартирой?
Ответа не последовало. Через несколько минут свекровь демонстративно собралась и ушла, но её слова остались. Они застряли у Алины в голове. Весь вечер она пыталась получить объяснение от мужа.
— О чём она говорила?
— Не знаю.
— Не ври.
— Я не вру.
— Тогда объясни.
— Мне нечего объяснять.
Чем настойчивее Алина спрашивала, тем сильнее нервничал Игорь. И именно это настораживало больше всего. Он явно что-то знал. Может, не всю правду, но какую-то её часть точно.
Через несколько дней подозрения стали ещё сильнее. Разбирая бумаги в кабинете, Алина случайно нашла банковскую распечатку. На первый взгляд ничего особенного, обычный документ. Но среди строк значилась консультация по вопросу оформления долевой собственности. Бумага была на имя Игоря, дата стояла совсем свежая — всего две недели назад. Алина долго смотрела на лист, потом перечитала ещё раз и ещё. Сердце начинало биться быстрее. Вечером она показала документ мужу.
— Что это?
Игорь побледнел едва заметно, но Алине хватило и этого.
— Просто консультация.
— По какому поводу?
— Ни по какому.
— Очень убедительно.
— Алина…
— Нет, объясни.
Он устало потёр переносицу.
— Максим посоветовал узнать разные юридические нюансы. На всякий случай.
— Какие нюансы?
— Просто узнать.
— Ты консультировался насчёт долевой собственности.
— И что?
— На какую собственность?
Игорь замолчал. И это молчание прозвучало красноречивее любых признаний. Впервые за весь брак Алина почувствовала настоящий страх. Не за отношения, не за любовь, не за семью. За себя. За свою безопасность. За дом, который она строила много лет.
Она вдруг начала вспоминать десятки мелочей, которые раньше пропускала мимо. Как свекровь постоянно говорила о будущем семьи. Как интересовалась документами. Как обсуждала имущество. Как повторяла, что в браке всё должно быть общим. Как раздражалась всякий раз, когда Алина напоминала: квартира куплена до свадьбы. Слишком много совпадений. Слишком много странностей. Слишком много недосказанности.