«Родные отправили знаменитого отца в дом престарелых!», «Дети избавились от старика ради недвижимости!», «Пока артист находится в пансионате, родственники делят квартиру!» — подобными предположениями заполнилось информационное пространство.
Но за внешне громкой историей скрывалась куда более тяжёлая и болезненная семейная ситуация.
После смерти супруги в 2012 году жизнь Леонида Куравлёва постепенно начала меняться. Потеря Нины Васильевны стала для него огромным потрясением. Человек, десятилетиями привыкший к постоянному присутствию любимой женщины, оказался практически лишён привычной эмоциональной опоры.
Со временем возникли и серьёзные проблемы со здоровьем. По сообщениям, распространявшимся в СМИ, у артиста наблюдались признаки деменции.
Болезнь, как утверждалось, развивалась постепенно. Сначала пожилой мужчина начал забывать знакомые лица. Затем появились сложности с выполнением самых простых бытовых действий.
Рассказывали, что он мог оставить включённым газ, переставал узнавать соседей, настороженно относился к посторонним людям и всё чаще отказывался впускать кого-либо в собственную квартиру.
Найти подходящую сиделку становилось практически неразрешимой задачей.
По тем же сообщениям, прежде спокойный, мягкий и доброжелательный артист в моменты тревоги мог становиться раздражительным и сопротивляться попыткам оказать ему помощь. Иногда нанятые сотрудники прекращали работу буквально через несколько часов после знакомства.
Порой Куравлёв отказывался от еды, опасаясь, что продукты могут быть опасными. Помощь с переодеванием, купанием и другими необходимыми гигиеническими процедурами также могла вызывать у него сильное беспокойство.
Если Екатерина или приглашённая сиделка пытались помочь, он, как сообщалось, иногда отталкивал их, раздражался и замыкался в себе.
Для человека, постепенно теряющего способность правильно воспринимать окружающую действительность, даже самые обычные действия близких способны превращаться в источник страха.
По рассказам, артист мог внезапно повышать голос, подозревать окружающих в намерении завладеть его жильём или начинать плакать, не понимая происходящего.
Особенно тяжело было видеть, как человек, чьи герои дарили миллионам зрителей радость, сам всё чаще испытывал растерянность, тревогу и одиночество.
Екатерина, которая находилась рядом с отцом, вынуждена была практически полностью подчинить свою жизнь заботе о нём.
— Мы чувствовали, что постепенно его теряем, — такие слова приписывали сыну артиста Василию. — Катя была совершенно измучена. Иногда ей удавалось поспать всего пару часов за сутки.
В подобных обстоятельствах решение обратиться за профессиональной помощью уже не выглядело проявлением равнодушия.
Родственники выбрали частный пансионат с медицинским наблюдением, где пожилому человеку могли обеспечить постоянный уход.
По публиковавшимся сведениям, проживание обходилось примерно в 7100 рублей ежедневно. Для семьи это были немалые расходы, однако речь шла об учреждении, предлагавшем специализированный уход, а не об обычном социальном доме престарелых.
Сообщалось, что в спокойной обстановке, среди сотрудников, имевших опыт работы с пожилыми людьми, состояние артиста в отдельные моменты становилось более стабильным.
Он начал доброжелательнее реагировать на персонал, иногда улыбался и выходил на прогулки.
Особенно трогательно выглядели рассказы о том, как Куравлёв сидел на скамейке в саду и подолгу наблюдал за деревьями, словно пытаясь отыскать в окружающей тишине давно утраченное душевное равновесие.
И хотя общественность продолжала обсуждать поступок его детей, реальная необходимость постоянного ухода за тяжело больным пожилым человеком могла быть гораздо сложнее, чем представляли себе посторонние наблюдатели.
Наследство стоимостью более 100 миллионов: кому перешло имущество Леонида Куравлёва
После смерти народного артиста интерес к его семье вспыхнул с новой силой. Теперь внимание журналистов оказалось сосредоточено не только на последних годах жизни Куравлёва, но и на недвижимости, сбережениях и предполагаемом наследстве.
В публикациях называлась внушительная сумма — свыше 100 миллионов рублей.
Основную часть предполагаемого состояния составляла московская недвижимость. Особенное внимание привлекала просторная пятикомнатная квартира в престижном доме на набережной в центре столицы, из окон которой открывался вид в сторону Кремля.
Кроме того, упоминалась загородная дача в Московской области, стоимость которой оценивали приблизительно в десять миллионов рублей.
Сообщалось также о накоплениях, оставшихся после многолетней работы артиста.
Согласно распространённой версии, вопрос распределения имущества Леонид Куравлёв решил задолго до своего ухода, ещё при жизни супруги Нины Васильевны.
Предполагалось, что наследство должно было перейти обоим детям в равных пропорциях: половина Екатерине, другая половина Василию.
При этом сообщений о масштабных судебных разбирательствах между братом и сестрой не появлялось.