Следующий день превратился в настоящий театр абсурда. Галина Петровна ворвалась к ним с воплями о «юристах и бумажках», требуя, чтобы сын «поставил эту змею на место». Вера молча резала фрукты на кухне, пока свекровь металась по коридору, задевая локтями стены. — Антон! Ты слышишь?! Она меня выселяет! Из вашей общей квартиры! — Она не общая, — подала голос Вера. — Она принадлежит Нине Сергеевне. А вы там находитесь незаконно. — Ах ты расчетливая дрянь! — Галина Петровна влетела на кухню и, подскочив к Вере, грубо ткнула её пальцем в плечо. — Ты всё просчитала! Окрутила парня, а теперь хочешь нас всех без штанов оставить?
Вера перехватила её руку. Жестко, уверенно. Свекровь, не ожидавшая отпора, отшатнулась и буквально рухнула на табуретку. В её глазах на мгновение мелькнул первобытный страх перед человеком, который перестал быть удобным. — Антон, — выдохнула она, оборачиваясь к сыну. — Ты видел? Она на меня руку подняла! Антон стоял в дверях, бледный и потерянный. Он видел всё: и как мать ткнула жену, и как Вера просто защитилась. — Мам… — выдавил он. — Наверное, тебе и правда лучше уйти. У неё документы.
Через три дня в новой квартире было чисто. Галина Петровна съехала, оставив после себя лишь пятно от чая на подоконнике. Вера методично оттирала его, когда раздался звонок от матери. — Верочка, ты только не удивляйся, — голос Нины Сергеевны звучал странно. — Мне тут соседка твоей свекрови позвонила. Оказывается, никакого ремонта у соседей сверху не было. Те люди вообще в отъезде. — В смысле? — Галина Петровна сама разнесла свою квартиру. Наняла рабочих, содрала полы, сбила плитку. Сделала её непригодной для жизни специально, чтобы у неё был повод въехать к тебе. Она сожгла свой дом, чтобы захватить твой.
Вера опустилась на пол, прислонившись спиной к серой стене. Масштаб коварства вызывал не злость, а какое-то странное опустошение. План свекрови был безупречен в своей наглости, если бы не одно «но» — Вера впервые в жизни решила защищаться.
Через неделю она окончательно перебралась в свои стены. Антон пришел вечером, когда она расставляла книги. — Можно? — он выглядел осунувшимся. — Заходи. — У мамы там беда… Рабочие, которых она наняла, трубы перепутали. Залили два этажа под ней. Теперь ей иски выставляют, а денег нет — всё на «ремонт» ушло. Плюс за незаконную перепланировку штраф. Вера посмотрела на него. В его глазах всё еще теплилась надежда, что она пожалеет, поможет, пустит. — Мне искренне жаль, что она оказалась в такой ситуации, — спокойно ответила Вера. — Но это — плоды её собственных решений. Как и то, что ты сейчас стоишь здесь как гость, а не как хозяин.
Антон промолчал. Он посидел немного на стуле, оглядывая холодные серые стены, которые так и не стали их общим домом, и ушел. Вера закрыла за ним дверь на новый замок.
Она вернулась на кухню. Один стул напротив стола стоял пустым. Вера посмотрела на него, потом сложила и убрала в кладовку. Лишняя мебель ей больше не требовалась. Она стояла на своей земле, и этого было вполне достаточно.