Егор присел на корточки возле калитки.
Его плечи мелко подрагивали.
— Руслан… Это Руслан уверял меня, что всё получится. Постоянно повторял: «Не сбавляй обороты, держись».
— Руслан завидовал тебе, Егор. А его жена пыталась предупредить об опасности. Но ты предпочёл слушать человека, который громче остальных аплодировал, а не женщину, которая разбиралась в цифрах и договорах.
— Я ведь правда считал, что строительные материалы нужны всем… Как хлеб…
— Хлеб люди покупают ежедневно. А цемент приобретают тогда, когда хватает денег на стройку. Я сказала тебе это ещё на открытии магазина, рядом с той самой красной лентой. Неужели забыл?
Он поднял на меня измученное лицо.
— Вера, давай ещё раз попробуем. Пожалуйста. Я всё исправлю. Начну сначала, с самого нуля. Только дай мне возможность…
— Нет.
— Но почему?!
— Потому что ты хотел выписать собственного сына из квартиры.
Мой голос оставался совершенно ровным.
— Неудачу в бизнесе я смогла бы пережить. И кредиты, и долги, и потерянную машину. Со всем этим можно было бы справиться вместе. Но ты попытался лишить маленького ребёнка дома ради очередной рискованной сделки. Вот этого я простить не могу.
Егор долго молчал.
Затем медленно поднялся, взял сумки и хриплым голосом произнёс:
— Я в субботу приду. Матвея повидать.
— Приходи. К одиннадцати утра. Только не опаздывай.
Он направился к выходу, но возле калитки неожиданно остановился и обернулся.
— Вера… Только скажи честно. Ты хоть когда-нибудь меня жалела?
— Каждый день, Егор, — ответила я. — Пока ты не начал ненавидеть и презирать меня за попытки защитить нашего сына.
Калитка за ним закрылась.
Я вернулась в тёплый дом. В комнате уютно светила лампа, на столе лежали маленькие детские варежки. Из спальни донёсся сонный голос Матвея:
— Мамочка, папа приходил?
— Да, малыш. Папа приезжал. В субботу снова придёт.
— А мы здесь будем жить?
— Конечно, будем, — сказала я. — Это твой дом, Матвей. И он у тебя останется навсегда.
Впервые за долгие месяцы я произнесла слово «навсегда» без малейшего сомнения.
Потому что теперь за ним стояли не пустые обещания, не надежды на удачу и не чьи-то красивые слова.
За ним стояли официальный договор, нотариальная печать и моё собственное упрямство, благодаря которому я сумела сохранить для сына самое важное — безопасный дом.
КОНЕЦ