Александр Сергеевич вошёл в квартиру, воспользовавшись собственным комплектом ключей. Дочь давно разрешила ему приходить без предупреждения. В этот день он собирался отправиться с шестилетним внуком Максимом на электричке за город, погулять по осеннему лесу и провести обычную семейную субботу. Однако уже с порога почувствовал: в доме происходит что-то неладное.
Виктория стояла возле плиты и даже не повернула головы, услышав, что пришёл отец. Её плечи были неестественно напряжены, а спина казалась скованной, словно женщина постоянно ожидала неприятностей. Максим находился в своей комнате, уткнувшись в планшет. Мальчик вёл себя непривычно тихо — слишком спокойно для ребёнка его возраста. Александр Сергеевич снял верхнюю одежду и, сохранив привычку замечать малейшие детали ещё со времён военной службы, направился на кухню. Первым делом заглянул в навесной шкафчик.
Почти ничего. Лишь три упаковки овсяных хлопьев да начатая банка солёных огурцов.
Мужчина проверил соседнюю полку. Там обнаружились два пакетика чая, немного соли и сахар, которого едва хватило бы на несколько чашек. Он спокойно прикрыл дверцу, не издав ни звука, затем обернулся к дочери и негромко позвал её. Однако в его интонации прозвучала такая строгость, что Виктория невольно вздрогнула.
— Вика, объясни мне, куда исчезли все продукты?
Дочь продолжала помешивать кашу, делая вид, будто полностью занята приготовлением завтрака. Несколько мгновений она молчала, затем, избегая отцовского взгляда, едва слышно произнесла:
— Максиму недавно зуб лечили, пришлось обращаться в платную клинику. Потом за занятия в секции заплатили сразу на шесть месяцев. Да и других расходов накопилось немало…
Александр Сергеевич прекрасно понимал, когда дочь пытается скрыть правду. Обманывать убедительно она никогда не умела. Сейчас её лицо оставалось спокойным, но взгляд был таким же опустошённым, как кухонные шкафы.
— Виктория, насколько я помню, совсем недавно тебе выплатили солидную премию. И зарплата у тебя хорошая. Объясни, куда всё делось?
Женщина уже собиралась что-то сказать, но в кухню неожиданно вошёл Вадим. Муж Виктории раньше работал водителем, однако последние полгода нигде не трудился. Небритый, в старой растянутой футболке, он невозмутимо открыл холодильник, достал бутылку газировки и отпил прямо из горлышка. Тесть внимательно наблюдал за ним.
— Что такое, папаша, проверку устроили? — насмешливо поинтересовался Вадим, вытирая губы. — У нас вообще-то всё честно распределено. Вика прилично зарабатывает, а моей маме на её жалкую пенсию никак не прожить. Поэтому пусть Вика отдаёт зарплату моей матери! Я каждый месяц отправляю маме половину денег. Ей они гораздо нужнее. Разве я неправ?
Произнося эти слова, зять выглядел невероятно довольным собой, словно рассказывал о каком-то благородном поступке. Виктория не поворачивалась. Даже ложка в её руке перестала двигаться.
Александр Сергеевич остался совершенно спокоен. Кричать он не привык даже в самых сложных ситуациях. Мужчина неторопливо взял свою куртку, подошёл к свободному стулу и тщательно расправил её на спинке. Дочь хорошо помнила этот жест с раннего детства. Если отец так делал, значит, впереди предстоял серьёзный разговор, в котором уступок не будет.
— Вика, сходи к Максиму. Одевайтесь и готовьтесь к поездке на электричке. А ты, Вадим, присядь. Нам необходимо поговорить.
Зять презрительно фыркнул, однако тон Александра Сергеевича заставил его подчиниться. Виктория погасила конфорку и молча вышла из кухни, даже не посмотрев в сторону супруга.
Отец сел за стол напротив Вадима, переплёл пальцы и пристально взглянул ему в лицо. Зять первым не выдержал и отвёл глаза.
— Ты хоть осознаёшь, что сейчас творишь?
— А что такого я сделал? — Вадим попытался возмутиться. — Родной матери помогаю! Она одна меня воспитывала, потому что отец нас бросил. Теперь я обязан о ней заботиться.
— А мнение собственной жены тебя вообще интересовало? Ты спросил Викторию, согласна ли она содержать твою мать? — Александр Сергеевич продолжал смотреть на зятя. — Твой ребёнок уже несколько дней подряд питается одной овсянкой. Ты хотя бы замечаешь это?
— Между прочим, овсяная каша полезна! И вообще, я ведь не собираюсь всю жизнь дома сидеть. Просто подбираю подходящую работу. За руль больше не сяду, у меня спина болит.
— И сколько времени ты уже подбираешь? Шесть месяцев? Хоть одно предложение нашёл?
Вадим опустил голову, разглядывая пол под ногами.
— Запомни хорошенько: начиная с сегодняшнего дня ты больше не распоряжаешься заработком моей дочери. Отдай все её банковские карточки. И данные для доступа к счетам. Немедленно.
— Вы вообще в своём уме?! — возмутился Вадим, резко выпрямляясь. — Кто вам позволил мной командовать? Вы ещё учить меня будете?!
— Пока ты ничем полезным не занимаешься, — совершенно ровным голосом перебил тесть. — Полгода живёшь за счёт супруги и раздаёшь деньги, которые сам не заработал. Карточки на стол. Сейчас же.