Затем в ее жизни появился Сергей Шакуров. Именно он, по известной версии, фактически привел молодую актрису за руку на пробы в картину Эльдара Рязанова «Жестокий романс». После выхода фильма Гузеева проснулась знаменитой. В одно мгновение ее лицо узнала вся страна.
Дальнейшая жизнь Ларисы сложилась совершенно иначе, чем могла бы представить себе та семнадцатилетняя девочка из Оренбуржья.
Она стала известной актрисой, а спустя годы — одной из самых узнаваемых телеведущих страны. Миллионы зрителей полюбили ее за прямолинейность, резкость, чувство юмора и способность без лишней дипломатии говорить людям то, что она думает.
Она построила собственную жизнь, вышла замуж за ресторатора Игоря Бухарова, стала матерью и превратилась в женщину, чье мнение о любви, браке, отношениях и семейной жизни ежедневно слушали миллионы зрителей.
О том далеком ленинградском периоде своей молодости Гузеева впоследствии вспоминала преимущественно с улыбкой и легкой самоиронией.
А Виктор Цой тем временем продолжал жить той жизнью, которая когда-то казалась Ларисе совершенно бесперспективной. Он писал песни, репетировал, выступал и постепенно собирал вокруг себя все больше слушателей.
Спустя несколько лет его имя уже знала вся страна.
Тот самый молчаливый парень в тельняшке, которого Гузеева когда-то считала неприметным и даже некрасивым, стал голосом огромного поколения.
И навсегда остался молодым.
В августе 1990 года, когда произошла трагическая автомобильная авария в Латвии, Лариса уже давно была взрослой и известной женщиной.
По ее собственным воспоминаниям, новость о гибели Цоя не вызвала у нее истерики или слез. Скорее она испытала настоящее удивление от осознания того, какой невероятный путь успел пройти этот когда-то тихий парень.
Ей было сложно совместить в памяти того самого худого молодого человека с несколькими волосками, собранными в хвост, с фигурой, которую к тому моменту миллионы поклонников воспринимали почти как идола.
Человека, которого она когда-то практически не замечала, теперь оплакивала вся страна.
И, возможно, Гузеева отвергла его вовсе не потому, что не могла разглядеть в нем талант.
Просто в тот момент она смотрела на жизнь совершенно другими глазами.
Ей хотелось яркости здесь и сейчас. Хотелось находиться рядом с человеком, который уже способен впечатлять, удивлять, вести за собой и быть заметнее остальных. Она искала сильную личность, которую не нужно было ждать годами, пока ее талант станет очевиден окружающим.
Цой же в это время только начинал создавать собственную легенду.
Он еще не был тем Виктором Цоем, которого сегодня знает несколько поколений. Не существовало огромных стадионов, армии поклонников, культового статуса и песен, которые будут звучать десятилетиями после его смерти.
Перед Ларисой стоял просто бедный, молчаливый ленинградский парень с гитарой и неопределенным будущим.
Она стремилась найти свой пьедестал немедленно, а он, возможно даже сам того не понимая, постепенно создавал памятник всем тем, кого современники сначала не смогли понять.
Сегодня смотришь на старые фотографии совсем молодого Виктора Цоя — худого, немного угловатого, с характерным серьезным и словно чуть настороженным взглядом — и невольно начинаешь размышлять.
Может быть, юная Лариса действительно видела именно то, что находилось перед ней в тот момент?
Возможно, никакого особенного магнетизма, который позднее начнут находить в каждой его фотографии, она тогда действительно не чувствовала.
Может быть, для нее он и правда был всего лишь молчаливым странноватым парнем с теми самыми «тремя волосинками» на голове.
А может, дело совсем в другом.
Просто сегодня мы смотрим на юного Цоя уже зная, кем он станет, какие песни напишет, сколько людей будут повторять его слова и какой трагический финал ждет его впереди.
Мы видим историю с конца.
А Лариса Гузеева в начале восьмидесятых видела перед собой только ее самое начало.