Она открыла его, собираясь рассмотреть содержимое новой машины, и вдруг увидела знакомую клетчатую тетрадь.
Мать достала ее, внимательно посмотрела на обложку и почти сразу узнала.
Затем молча передала мужу.
Дмитрий Валерьевич раскрыл тетрадь на странице, заранее отмеченной сыном.
Прочитал последнюю запись.
И долго смотрел на короткую фразу:
«Папе — на автомобиль».
Под ней были проведены две черты.
Совсем такие же, какие много лет назад он сам ставил под строчками о расходах на учебу сына.
Отец медленно провел большим пальцем по этим двум линиям.
Потом закрыл тетрадь.
Вышел из автомобиля, подошел к Виктору и крепко обнял его.
Так крепко, как, пожалуй, не обнимал никогда прежде.
— Спасибо тебе, сынок, — произнес Дмитрий Валерьевич, уткнувшись лицом в плечо Виктора. — Спасибо, родной.
Больше он ничего не добавил.
Да и не требовалось никаких других слов.
Следующей субботой, ровно в семь утра, у Виктора зазвонил телефон.
На экране высветился номер отца.
— Сынок, не разбудил тебя? — спросил Дмитрий Валерьевич непривычно бодрым, почти мальчишеским голосом. — Мы тут с мамой собрались на дачу. Представляешь, теперь на своей машине едем!
На заднем плане слышался голос Ирины. Она что-то объясняла мужу про рассаду и напоминала, что помидоры нужно перевозить осторожно, иначе можно повредить молодые растения.
Виктор невольно улыбнулся.
— Хорошей вам дороги, пап. Только не торопись, ладно?
— Да куда мне торопиться! Я, между прочим, почти тридцать лет людей возил и всегда аккуратно ездил.
Отец ненадолго замолчал, а затем неожиданно добавил:
— Слушай, Витя. Я там, в нашей тетрадке, тоже кое-что написал. Сразу под твоей записью.
— Что именно, пап?
— Вот приедешь — сам прочитаешь, — ответил Дмитрий Валерьевич.
По одному только голосу Виктор понял, что отец улыбается.
— Не все же тебе одному нас удивлять, сынок.