Думаете, Дмитрий Нагиев — это всего лишь тот самый харизматичный герой из «Физрука» или уверенный ведущий шоу «Голос»? Ошибаетесь. За этой маской и фирменным прищуром стоит человек, который прошёл через бедность, насмешки, армию, болезни, унижения, тяжёлую работу и бесконечные гастроли, прежде чем оказаться в дорогом костюме и стать одним из самых узнаваемых артистов страны.
Ленинградский мальчишка с непростой кровью
4 апреля 1967 года. Ленинград. Роддом. Первый крик новорождённого.
Именно в этот день появился на свет Дмитрий Владимирович Нагиев. Его отец, Владимир Николаевич, был человеком с восточными корнями: в роду у него был дед-перс, который ещё ребёнком оказался в Советском Союзе, спасаясь от голода в Иране в 1920-е годы. Сам Владимир Николаевич мечтал о творческой судьбе. Он хотел попасть в мир кино, пробовал поступить во ВГИК, но экзамены не прошёл. В итоге вместо сцены и съёмочной площадки он оказался на Ленинградском оптико-механическом заводе.
Мать Дмитрия, Людмила Захаровна, была совсем другого склада. Строгая, образованная, с внутренним стержнем, она работала доцентом кафедры иностранных языков в Военной академии связи. Сыновей — старшего Дмитрия и младшего Евгения — она растила в дисциплине, требовательности и уважении к образованию.
Детство Димы нельзя назвать лёгким. Он был полным мальчиком, и сверстники не упускали возможности подшутить над ним или задеть. В школе его часто дразнили, а первая тренировка по самбо и вовсе стала для него болезненным испытанием.
— Заберите мальчика, у него всё время сопли текут, — примерно так, по воспоминаниям, прозвучала фраза на одной из первых тренировок.
Для ребёнка это было настоящим ударом. Но именно такие слова иногда становятся не концом, а началом. Унижение превратилось для него в злость, а злость — в топливо. Спустя годы он уже был мастером спорта по самбо и чемпионом Ленинграда. Позже он нашёл того самого тренера, который когда-то его унизил, и сказал ему:
— Сопли, может, и текут до сих пор. Просто теперь я научился их вытирать.
Когда Дмитрию было 11 лет, родители развелись. Он вместе с братом остался с матерью.
— В тех непростых обстоятельствах мама смогла не только сама выстоять, но и нас с братом поднять нормальными людьми, — скажет он много позже.
Это звучит не как обычная благодарность, а как признание человека, который прекрасно понимает, на чьих плечах держалась его юность.
Армия, жёсткая школа и паралич лица
После школы Дмитрий поступил в Ленинградский электротехнический институт, известный как ЛЭТИ. Но инженерная дорога оказалась не его путём. Проучившись около года, он ушёл в армию. Как спортсмен, Нагиев надеялся попасть в спортивную роту, но его отправили служить в войска ПВО под Вологдой.
Позже об армейских годах он вспоминал без особой романтики:
Я отслужил в ПВО честно, два года от начала до конца. Хотя, будучи мастером спорта по самбо, рассчитывал совсем на другое место. Служба была тяжёлой. За это время я, наверное, съел метров двадцать селёдки. Её и варили, и жарили, и вымачивали. Мёрзлая картошка добивала организм. А ещё я перекрасил, кажется, километры травы.
В армии он столкнулся и с дедовщиной. Его спортивные достижения не защищали, а наоборот — привлекали лишнее внимание.
— Когда парни из разных республик увидели, что я мастер спорта по самбо, почти каждый захотел проверить, правда ли это. Но против табуретки приёмов не так много.
При этом Нагиев не отрицает, что армия всё же дала ему то, чего раньше не хватало:
— До армии мне не доставало жёсткости. Наверное, в итоге она что-то во мне закалила, хотя я сам себя этим больше успокаиваю. Уже ближе к дембелю я начал работать в библиотеке, много читал, писал небольшие зарисовки. Именно там окончательно понял: инженерная профессия — не моё. Я хочу быть актёром.
Вернувшись из армии, он решил исполнить мечту, которая когда-то не сбылась у его отца, — стать артистом.
Конкурс в театральный институт был огромным: около 150 человек на одно место. Но Нагиев поступил с первой попытки и попал на курс Владимира Петрова.
Казалось бы, судьба наконец-то открыла перед ним двери. Но впереди был новый удар. Во время подготовки выпускного спектакля у Дмитрия произошёл паралич лицевого нерва. Полгода лечения, тревоги, неопределённости и разговоров врачей. Для будущего актёра такая проблема могла стать катастрофой.
Но жизнь распорядилась иначе. Последствия болезни не исчезли полностью: тот самый прищур остался с ним навсегда. Для одного артиста это могло бы стать клеймом. Для Нагиева — стало узнаваемой чертой, частью образа и почти личным брендом.
«Осторожно: модерн!» и дорога к большой популярности
Сначала он работал в театре «Время», ездил на гастроли, в том числе в Германию. Но настоящая узнаваемость пришла не со сцены, а из радиоэфира. Это было «Радио Модерн». Там Дмитрий встретил Сергея Роста.
— Димас, — однажды сказал Рост в прокуренной студии, сидя у пульта. — Нам нужно придумать что-то своё. Мы ведь клоуны от природы.