— Следи за тоном, когда со мной разговариваешь! — рявкнул Сергей и сделал резкий шаг вперед. — Твоя работа вообще несерьезная! Сидишь в офисе и целыми днями бумажки перекладываешь! А я действительно работаю! Если я сказал встать и накрыть стол, значит, ты встанешь и сделаешь это! И матери моей чай поставишь! Она, между прочим, специально приехала посмотреть, как ты тут хозяйство ведешь. И, судя по тому, что я вижу, ведешь ты его отвратительно!
— Сергей совершенно прав, Танечка. Ты в последнее время совсем распустилась, — тут же вмешалась Антонина Николаевна, с видом хозяйки устраиваясь в кресле напротив дивана. — Эти твои книги — пустая блажь. Бесполезная трата времени. Женщина должна весь день чем-то заниматься, чтобы дома идеальный порядок был. А от чтения твоего только вред: голову себе всякой ерундой забиваешь. Вон уже родному мужу хамить начала. Вместо того чтобы спокойно выслушать замечания и пойти исправлять свои ошибки, сидишь здесь и споришь.
— Я не нанималась к вам в прислугу, Антонина Николаевна! И выслушивать ваше хамство в своей квартире не собираюсь! Если вашей семье так необходим обслуживающий персонал — наймите себе домработницу!
Сергей до боли сжал кулаки. Ноздри его раздулись, глаза сузились. Он терпеть не мог, когда Татьяна демонстрировала характер, а особенно когда она позволяла себе возражать ему при матери. В его представлении правильная жена должна была быть удобной, молчаливой и беспрекословно исполнять любое требование мужа. А попытки Татьяны сохранить хотя бы немного личного пространства, иметь собственные интересы и распоряжаться своим свободным временем приводили его в совершенно неконтролируемое бешенство.
— Значит, слушай сюда, самая умная, — сквозь зубы произнес Сергей, вплотную приблизившись к дивану и нависнув над женой. — Либо ты прямо сейчас встаешь, идешь на кухню, разогреваешь нам еду и ставишь чайник, либо я всю твою драгоценную макулатуру собственными руками отправлю в мусоропровод. Я не позволю, чтобы в моем доме женщина устанавливала мне правила и прикрывалась какими-то идиотскими книжками, чтобы не выполнять свои обязанности.
— Ты меня вообще слышишь?! — заорал он через несколько секунд, окончательно выходя из себя от того, что Татьяна никак не отреагировала на его приказ.
Она действительно не шелохнулась. Даже не моргнула, когда перекошенное от ярости лицо мужа приблизилось почти вплотную, а в нос ударил запах дешевого кофе, табака и рабочего пота. Но страха внутри не было. Исчезло и привычное желание объясниться, оправдаться, сгладить конфликт, подобрать слова помягче.
Татьяна совершенно спокойно опустила взгляд обратно к книге, прочитала несколько строчек и неторопливо перевернула страницу. Сухой шелест бумаги прозвучал в напряженной тишине почти как демонстративная пощечина.
Сергей моментально сорвался. Он резко наклонился, схватил книгу обеими руками за твердую обложку и рванул к себе. Татьяна рефлекторно попыталась удержать том, но физические силы были неравны. Раздался неприятный звук рвущейся бумаги. Несколько страниц вылетели из переплета и, словно белые птицы, разлетелись по комнате, медленно опускаясь на грязный ламинат. Сергей с яростью швырнул книгу на пол. Тяжелый том ударился об угол журнального столика, переплет смялся, а корешок с треском разошелся.
— Я сказал: марш на кухню! — заорал Сергей, ткнув пальцем в сторону двери. — Читать эту чушь будешь тогда, когда я разрешу! А сейчас поднялась, разогрела еду и принесла моей матери чай!
Антонина Николаевна довольно хмыкнула, глубже устраиваясь в кресле и поправляя кофту. Она явно наслаждалась происходящим, почти физически ощущая удовольствие от того, как ее сын, по ее мнению, наконец ставит непокорную жену на положенное место. Свекровь одобрительно кивнула и скрестила руки на груди, нисколько не сомневаясь, что сейчас Татьяна опустит голову и отправится выполнять приказ.
Но Татьяна не собиралась идти на кухню.
Внутри словно разом лопнула натянутая до предела металлическая струна. Годы мелких унижений, бесконечные замечания, презрительное отношение к ее интересам, требования безупречного порядка и круглосуточного бытового обслуживания вдруг объединились в один огромный ком совершенно холодной ярости.
Она медленно поднялась с дивана. Ни одного лишнего движения. Сначала посмотрела на искалеченный роман, лежащий на полу, затем подняла глаза на мужа. Сергей стоял напротив, широко расправив плечи и явно считая себя победителем. В уголке его губ даже появилась самодовольная усмешка — он решил, что сопротивление жены окончательно сломлено.
Татьяна ничего объяснять не стала. Ее рука резко опустилась к журнальному столику, пальцы крепко обхватили массивный пластиковый пульт от телевизора. Она не стала предупреждать или замахиваться несколько раз. Просто одним коротким, быстрым движением бросила его прямо в сторону Сергея.
Пульт с глухим стуком ударил мужчину в лоб чуть выше переносицы. От удара корпус развалился, батарейки и мелкие черные кнопки рассыпались по ламинату.
— Ай! Ты что, совсем ненормальная?! — завопил Сергей, отшатнувшись и прижав ладони к
