Я моргнула, моя голова закружилась. «Так ты прошел тест? За моей спиной?»
Питер встал, его руки тряслись. «Это было не потому, что я тебе не доверял! Я никогда не сомневался в тебе», — быстро сказал он. «Но моя семья не могла этого допустить. Они были уверены, что что-то не так. Они продолжали давить на меня. Я не знал, как это прекратить».
«И что показал тест, Питер?» спросил я, повышая голос. «Что он сказал?»
Он тяжело сглотнул, его глаза наполнились сожалением. «Он сказал… он сказал, что я не отец».
Комната словно сомкнулась вокруг меня. «Что?» прошептала я, с трудом переводя дыхание. «Я никогда не изменял тебе! Как это могло…»
Питер подошел ближе, отчаянно пытаясь объяснить. «Я тоже не понимаю. Я знаю, что ребенок мой во всех смыслах. Но тест… он показал отрицательный результат. Моя семья не поверила мне, когда я сказал, что он положительный. Мне пришлось признаться».
Я отстранилась от него, все мое тело дрожало. «И ты тоже в это верил? Много лет? И не говорил мне? Это должно быть неправильно!» Я плакала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. «Мы должны пройти еще один тест! Мы должны…»
Лицо Питера сморщилось, когда он потянулся к моим рукам, но я отдернула их. «Почему ты не видишь этого?» — сказал он, глядя мне в глаза. «Время… Мы начали встречаться так скоро после того, как ты рассталась со своим бывшим. Должно быть, ты забеременела, даже не осознавая этого. Тест не изменил моего отношения ни к тебе, ни к нашему сыну. Мне было все равно, будет ли он моим. Я хотел быть с тобой, поэтому с готовностью принял его».
Я покачал головой, слезы текли по моему лицу. «Ты должен был доверять мне», — сказала я, мой голос дрожал. «Я даже не подозревала, что он не твой. С чего бы? Мы растили его вместе. Ты был его отцом. Мы могли бы справиться с этим вместе, Питер, но вместо этого ты солгал мне. Ты хранил этот секрет, пока я жила в неведении».
«Я знаю», — прошептал Питер, его глаза наполнились сожалением. «Мне было страшно. Но я больше всего на свете хотел иметь с тобой семью. Мои родители не позволили бы мне этого, но я не хотел, чтобы ты думала, что я сомневаюсь в тебе. Я никогда не сомневался в тебе».
Я сделал шаг назад, чувствуя, что не могу дышать. «Мне нужен воздух».
Питер протянул руку, но я отвернулась и вышла из кухни в прохладную ночь. Воздух ударил мне в лицо, но это не успокоило бурю внутри меня. Как он мог так поступить? Я думала о нашем сыне, о том, как Питер держал его на руках, когда он родился, как он его любил. Все это не вязалось с тем, что он мне только что сказал. Я чувствовала себя преданной, потерянной.
Несколько минут я стояла и смотрела на звезды, пытаясь собрать все воедино. Как бы мне ни хотелось кричать, плакать, я понимала, что Питер не был плохим человеком. Он был напуган. Его семья подтолкнула его к этому, и он совершил ужасную ошибку, скрыв это от меня. Но он все равно оставался рядом со мной, рядом с нашим сыном, все эти годы. Он лгал, но не из жестокости.
Я вытерла слезы с глаз и глубоко вздохнула. Я должна была вернуться в дом. Мы не могли оставить все как есть. Только не с нашей семьей.
Когда я вернулась на кухню, Питер сидел за столом, уткнувшись лицом в руки. Он поднял голову, когда услышал меня, его глаза были красными и опухшими.
«Мне очень жаль», — прошептал он. «Мне так жаль».
Я глубоко вздохнула и кивнула. Мне потребуется время, чтобы полностью излечиться от этого, но я знала, что мы не можем бросить все, что построили. У нас была семья, и, несмотря на все это, я все еще любила его.
«Мы разберемся с этим», — прошептала я. «Вместе».