Просто теперь каждый самостоятельно отвечал за собственные обязанности и близких людей.
И именно это Антон почему-то считал совершенно неприемлемым, когда речь заходила о Марине.
Окончательно оформить развод удалось лишь спустя несколько месяцев.
Всё это время Антон вёл себя по-разному.
Иногда злился и обвинял супругу в разрушении семьи. Иногда пытался общаться с ней так, словно ничего не произошло. Порой снова начинал доказывать, что она развалила брак исключительно из упрямства и желания настоять на своём.
Его родители тоже долго недоумевали, каким образом обычная семейная поездка могла привести к разводу.
Но Марина прекрасно понимала, что отпуск был только последней каплей.
Настоящим переломным моментом стала та пятничная минута, когда она увидела на кухонном столе билеты с чужими фамилиями.
И окончательно осознала: её временем уже распорядились, обязанности распределили, помощь пообещали другим людям, а её саму включили в чужие планы, даже не подумав спросить согласия.
Если бы она снова промолчала, в следующий раз Антон, вероятно, даже не стал бы заранее показывать документы.
Поэтому следующий отпуск Марина решила провести совершенно одна.
Она не искала роскошный курорт, не бронировала дорогую гостиницу и не пыталась никому продемонстрировать, насколько замечательно чувствует себя после развода.
Просто арендовала маленький уютный домик на берегу озера на семь дней.
Просыпалась тогда, когда хотелось. Подолгу читала книги, гуляла по окрестностям, любовалась водой и наслаждалась тишиной.
И самое главное — никому не приходилось объяснять, почему сегодня ей не хочется никуда идти, кого-то сопровождать или выполнять чужие просьбы.
А Антон ещё долго рассказывал друзьям и знакомым, будто жена бросила его только потому, что не захотела пару вечеров присмотреть за детьми сестры.
Верить в такую версию ему было гораздо удобнее.
Ведь признать, что их брак разрушился вовсе не из-за племянников и даже не из-за испорченного отпуска, означало бы наконец увидеть настоящую причину.
А она заключалась в том, что Антон годами принимал согласие жены как нечто само собой разумеющееся, пока однажды не обнаружил: у Марины тоже есть право сказать «нет»…